Яков Полонский - Стихотворения Поэмы Проза

Божескую милость — напишите злую,

Злую эпиграмму на мою соседку,

Бабочку-кокетку, что недавно в сетку

К мальчикам попалась и с крылом помятым

Ночью воротилась к братцам глуповатым.

Эти братцы также пребольшие фаты,

И воображают, что они богаты!

К эпиграмме можно сочинить любую

Музыку — такую, самую смешную».

Упорхнула гостья — а кузнечик бедный

Так был озадачен, что немой и бледный

Шел он, глядя в землю (так, видал я, в воду

Сунувшись, мальчишки ищут в речке броду),

Шел, повеся нос свой, чуть переступая

Длинными ногами и соображая:

Тьфу! Да как же это? — разве эпиграммы

Можно класть на ноты? Ах, как глупы дамы!

Шел он, шел, и бредил: то ему казалось,

Что она хитрила и над ним смеялась,

То воображал он, что Сильфида эта

Захотела только испытать поэта

И ему такую задала задачу,

Что хоть плачь!

«Однако ж, что ж я время трачу! —

Думает кузнечик. — Разве не сумею

Я в смешном и жалком отразить идею».

И с таким решеньем за работу смело

Принялся он: мигом закипело дело —

И слова и звуки. Хоть и не бывал он

В обществе Жорж-Занда — вот что написал он:

«К мальчику под сетку бабочка попалась —

Краски полиняли, крылышко помялось.

Если враг лукавый расставляет сети,

Кто в них попадает? — попадают дети.

Боже! отчего же за поступок детский

Их казнит так страшно суд великосветский?»

Кончено! —

И начал сочинять он ноты;

И устал он, бедный, от такой работы.

Но любовь всесильна! Оставалось скликать

Прочих музыкантов — и начать пиликать.

И народу куча собралась на пробу;

Даже жук навозный, начинив утробу

Всякой дрянью, смуглый, толстый и рогатый,

Уши от простуды затыкая ватой,

За толпой туда же пробрался сторонкой, —

Ничего не понял, но заметил тонкий

Хвост у музыканта и бочком поплелся

Рассказать соседям, что-де он сошелся

С молодым маэстро, что-де он невзрачен.

Что его фигурой был он озадачен…

Черная козявка, та, что бьет баклуши

И весь день вертится, навострила уши;

Божия коровка всех перепугала:

От восторга ныла — ныла и упала

В обморок… Спасибо, муравей, с шнуровкой

Под жилетом модным — малый очень ловкий —

Дал ей спирт понюхать в маленьком флаконе

Он встречал коровку у N. N. в салоне.

Где он появлялся, насурмивши бровки,

И, быть может, рад был услужить коровке.

Много было шуму: музыку хвалили,

Музыку бранили, спорили, судили. —

Бабочки ночные, в сереньких бурнусах,

В белых пелеринках и в гранатных бусах,

Просто побледнели от негодованья,

Раскусивши новой песни содержанье.

Но в тот день герой мой так уж был рассеян,

Что и не заметил, кем он был осмеян.

Эос поднимала алыми перстами

Темные покровы ночи — и местами

В небе загорались огненные пятна.

Жизнь, полупроснувшись, слабо и невнятно

Бормотала в роще, бормотала в поле.

Поцелуй сливался с ропотом неволи

Всюду, где лишь только брачные оковы

Гименея были ржавы и не новы.

Поцелуй был звонче, ропот был нежнее —

Там, где эти цепи были поновее.

Лишь один герой мой этой сладкой муки

Не вкушал и, верно, умер бы со скуки…

Рано он проснулся — но не до зевоты

Было музыканту: нужно было ноты

На листочках розы написать как можно

Лучше, тоньше, чище. — Тихо, осторожно

Перышком водил он… Сочинил виньетку,

Где изобразил он миртовую ветку —

Миртовую ветку, а над ней с крылами

Огненное сердце, с надписью стихами:

«Я неуловима; но не унывайте!

Обожгитесь прежде, а потом поймайте!»

Даровитый малый был артист мой — мило

Сочинил он эти два стиха; в них было

Столько такта, столько нежности игривой,

Что в наш век холодный и самолюбивый

Ни один кузнечик не найдет в них смысла

И, быть может, даже улыбнется кисло.

Для кого ж на этих розовых листочках

Мой герой всю душу в линиях и точках

Выражает, сердцем страстно пламенея? —

Для тебя, Сильфида, праздничная фея,

Цветников роскошных милая жилица!

Но откликнись, где ты? где твоя светлица?

Спишь ли ты? Быть может, всякие обновки

Бог-Морфей готовит для твоей головки.

Для Морфея нет ведь никаких таможен.

Для твоей головки всякий сон возможен —

Глупая головка!

Солнце поднимает

Из-за сосен шар свой. Сильно припекает

Жатву. Сладко пахнет в воздухе гречихой

По ржаному полю утренничек тихий,

Ветерок, гуляя, росу отрясает,