Яков Полонский - Стихотворения Поэмы Проза

Снами, от которых часто плохо спится?

Ненавистник света, бабочек крылатых,

Гладеньких коровок и червей лохматых,

Он — едва вошел ты — вопросил сердито:

«Что, брат, был ли ужин? накормили сыто,

Или и понюхать не дали съестного?

Что, брат, как делишки? Все ли там здорово

И благополучно? Ты чему смеешься?

Эх-ма, ничего ты, братец, не дождешься». —

«Спи», — сказал кузнечик.

«Сплю», — сказал гуляка

И, взодравши кверху ноги из-под фрака,

Захрапел.

Уходя, день ясный плакал за горою

И, роняя слезы, жаркою зарею

Из-за темной рощи обхватил край нивы.

Дню вослед глядела ночь — и переливы

Света отражались и дрожа блуждали

По ее ланитам. Тихо начинали

Выходить светила, месяца предтечи,

Перед Божьим троном зажигая свечи.

Далеко стемнело море жатвы зыбкой.

Грустная береза обнялася с липкой.

Призатихла роща. Только дуб шушукал,

Только где-то дятел крепким носом тукал,

Только где-то струйки смутно лепетали,

Только роковые страсти не дремали,

Только насекомых мир неугомонный

Голосил немолчно в тишине бессонной,

Стрекотали мухи; комары трубили;

На своих скрипицах весело пилили,

Лихо зная ноты, стало быть, без свечек,

Те, которых хором управлял кузнечик.

Впереди оркестра на своей скрипице

Громче всех пилил он в честь своей царицы.

Выходила замуж бабочки кузина,

И жених был славный с хоботком детина;

По уму, конечно, не был из проворных,

Но происходил он от червей отборных.

По словам невесты, он лишь был несносен

Тем, что без разбора запах старых сосен

Сравнивал с весенним запахом фиалок,

Уважал шиповник и боялся галок.

Но какое дело нам до этих вздоров.

Бал великолепный! Звуки льются с хоров;

Шпанских мух десятки в золотых ливреях

Курят ароматы в сумрачных аллеях.

Светляки, подобно шкаликам и плошкам,

Вспыхивая, блещут вдоль по всем дорожкам.

Копошатся гости. В месячном сиянье

Бабочки порхают в бальном одеянье.

Стрекоза, сцепившись с стрекозой, несется.

Пестрый вихорь вальса шелестит и вьется.

Жужелицы ходят около буфета;

Ползают козявки… И большого света

Жесткие особы — божии коровки

Собрались друг другу показать обновки.

Молча, подбираясь к двум зеленым мухам,

Два жучка каких-то выступают брюхом

На коротких ножках. Муравей, с шнуровкой

Под жилетом модным, с желтенькой коровкой

Важно и небрежно, приседая, пляшет.

Резвая Сильфида крылышками машет,

Глазки, носик, ножки, платьица узоры —

Все в ней поневоле привлекает взоры.

Мой артист кузнечик и душой пылает,

И очей не сводит, и как черт играет.

По ее же просьбе, сердцем неизменный,

Сочинил он этот танец вдохновенный,

Танец, под который скачут и поныне

Стаи насекомых на любой куртине

Вашего же сада, если, о читатель!

Сад иль хоть садишко дал тебе Создатель.

Но и насекомых бал не обошелся

Без скандала: в парке, говорят, нашелся

Злой паук, который, с веточки на ветку

Протянувши нити, невидимку-сетку

Сделал так канальски ловко и искусно,

Что тайком, быть может, и покушал вкусно.

Говорят — вдобавок шлепнулась коровка,

И у ней от страха лопнула шнуровка.

Сам артист заметил, как его Сильфиду

Паучок какой-то, пренаивный с виду,

За крыло задевши чем-то вроде петли,

Притянуть старался, и глядел уж — нет ли

Где такого места в этом чудном саде,

Чтоб минут хоть десять провести в прохладе,

В тишине, в уюте, дальше от волненья…

Но артист ревнивый понял ухищренье,

Подскочил и порвал роковые нити.

Паучок надулся; а комар: «Смотрите, —

Пропищал артисту, — как вы замарались,

Точно в неприличном месте обретались!»

Покраснел кузнечик: видит — паутина

К рукаву прилипла.

«Экая скотина!» —

Проворчал и вытер. Бабочка ни слова

Не сказала, только выбрала другого

В танцах кавалера: кавалер крылатый

Был ее соседки братец глуповатый.

«Правда ли, — спросил он, — слух идет из нивы,

Будто бы в маэстро страстно влюблены вы?

Будто бы кузнечик говорил, что хочет

Он на вас жениться — и о том хлопочет?» —

«Что вы говорите? — молвила Сильфида, —

Мой жених — кузнечик! Какова обида!

Кто такие в свете распускает слухи?

Или эту глупость выдумали мухи!» —

«Нет, совсем не мухи-с! Кто-то из оркестра

Говорил, что будто слышал от маэстро».

Фея над собою сделала усилье,

Чтоб не рассердиться, — и, встряхнувши крылья,