с фашистами сражалась, слева танки
и справа тоже. Ранили меня.
Я падаю, ко мне ползет подруга,
бинт достает и голову мне туго
обвязывает, я, вполне храня
дух боевой, даю распоряженья
и требую за смерть свою отмщенья.
А рядом, где горели фонари,
и частные дома сквозь сетку света
виднелись тускловато, льдом одета
была дорога, снег там серебрил
ухабы придорожные, на санках
катались дети по дороге вниз,
до самого шоссе; ребячий визг
счастливый раздавался. «Петька! Янка!
Поехали!» – кричала детвора
и мчалась вниз, визжа, крича «ура».
В Крыму снег тает быстро. Выпадает
на два-три дня и сходит. Иногда
неделю он продержится, тогда
он, кажется, уже надоедает,
особенно постыл он всем весной.
Есть теплый снег, и хлопья его крупны,
он порист словно губка в недоступных
местах для пешеходов под луной
или в лучах полдневных солнца. Чаще
в Крыму снег быстро тающий, журчащий.
Когда же установится мороз,
что редко, но случается, – на землю
снег сыплется, какого не приемлю,
какая-то крупа, из дома нос
не высунуть, допустим, в минус двадцать
и это катастрофа для крымчан,
полезешь в шифоньер или в чулан —
не знаешь и во что тут одеваться, —
одежды нет такой, чтобы пройти
в такой мороз хотя бы полпути.
И все-таки кружащийся, но плавно,
как будто бы в замедленном кино,
снег падающий я люблю давно,
он занавесит все, что мы бесславно
настроили вокруг, да и саму
природу занавесит, словно флером
чистейшим и струящимся, с которым
знаком поэт по сердцу своему,
и это совпаденье чистой сферы
с сердечной чистотой добавит веры
поэту хоть на время, и к тому ж
я помню и другие откровенья,
когда моей души опустошенье
очистило мне зренье так, что уж
я словно бы очки, чьи стекла дымны
иль грязны, сбросил наземь, – все вокруг
струилось чистотой, и понял вдруг
я новое о жизни, хоть и стыдно
мне это бесконечно повторять,
но чаще ведь приходится молчать…
Итак, моя любовь звалась Ириной
Андросовой. Отличницей была
она, и я отличник был. Свела
нас жизнь на год, но вскоре – неповинны
мы были в том, – расстались насовсем:
мать дом сняла с отцом в районе новом,
и со второго класса уготован
мне путь был в школу новую, и тем
покончено с любовью прежней было.
Но я грустил… Однако, оживила
мне вскоре сердце новая любовь.
И все-таки хочу сказать спасибо
той девочке прекрасной, мы могли бы
и дальше с ней дружить, когда б не новь
пространственная. Впрочем, не уверен,
что интерес друг к другу мы могли б
с годами сохранить, и этот нимб
каштановых волос на фоне двери
полуоткрытой в солнечный апрель
не потускнел бы в памяти досель.
Да, я недаром выбрал тему женщин
для сочиненья. Сколько себя я
способен помнить, всюду жизнь моя
подогревалась, с большим или меньшим
горением, любовью. Без нее
не помню я себя, чередовались
лишь только те, кому предназначались
мои мечты, кто счастие мое
или терзанья составлял. Так было
до двадцати шести, покуда сила
сердечная не оскудела вдруг.
О, я тогда узнал, что значит в мире
жить без любви, как будто бы ты шире
глядишь на жизнь, но непонятно, друг,
зачем все это, если нет влеченья
к прекрасному, и жизнь твоя пуста
становится, ведь жизни суета
еще не завлекла в свое теченье
твой ум и твою волю, ты еще
своим ошеломленьем поглощен.
Да… Во втором я классе первым делом
на праздничной линейке бросил взгляд
на девочек из класса и был рад,
что рядом симпатичная Анжела
стояла, расправляя белый бант.
Наметив даму сердца, я влюблялся.
И после каждый раз, когда менялся
мной коллектив, естественный акант,
искал глазами я девчонок лица,
чтоб выбрать и в кого-нибудь влюбиться.
Но паузу я сделаю пред тем,
как в третий класс, опять в другую школу
перевести читателя, футболу
я посвящу строф несколько затем,
что окромя него других событий
значительных не помню. Во дворе
на переменках мячик по земле
гоняли мы резиновый, и нытик
какой-нибудь, упав на землю, вдруг
Читать дальше