Дмитрий Дарин - Осиянная Русь

И друг, которого не жалко,
Я был обманут за спиной,
Лишь ива в желтом полушалке
Грустит об этом над водой.

И станет месяц долгополый
Цвести небесным ячменем,
Как догорит мой день веселый
Душистым – с золотом – огнем.

Мы сядем на кухне с бутылкой, как прежде,
Уютнее тут говорить по душам,
Каким неплохим был правителем Брежнев
И как нам классический пился «Агдам».

Закуски и водки хорошей навалом,
Теперь и не знаешь, что выбрать порой,
Вот только у многих душа измельчала
В глубоких тарелках со свежей икрой.

Ты помнишь, наверно: стихи мы читали
Девчонкам, чтоб легче понравиться им,
И мелочь украдкой от них же считали —
Купить георгины красоткам своим.

Тогда про бандитов кино не снимали,
И было не страшно ходить в темноте,
И пусть мы ютились почти что в подвале,
Совсем не в обиде, хотя в тесноте.

Давай, наливай в эти самые рюмки,
Что помнят коньяк тот – за восемь рублей,
Помянем стиляжные узкие брюки
И песни дворовой шпаны королей.

Наверно, и в прошлом хватало плохого,
Но мы уважали людей за талант,
Совсем не ценя барахла дорогого,
И слово «товарищ» нам значило «брат».

Ну кто бы мог из нас представить,
Когда в нас молодость цвела,
Что деньги будут скоро править,
А не хорошие дела?

Ехал Ваня, славный парень,
По разбитому пути,
Да уперся бампер в камень —
Ни проехать, ни пройти.

Что струхнул чуть по опаске,
Не Иванова вина,
Как на камне, словно в сказке,
Проявились письмена.

«Едешь западной дорогой —
Благ земных там будет много,
Пей, гуляй, люби и кушай,
Но… затариваешь душу.

И приедешь ближе к ночи,
Если двинешься восточней.
Там вещей особо нету,
Но душевные рассветы.

По душе и будет рай,
Думай Ваня, выбирай!»
Не возьмешь нас на арапа,
Что тут думать, что гадать,
Ваня двигает на Запад —
В вещевую благодать.

Если молод ты и весел
И пронырливей угря,
Можно только в «Мерседесе»
Жизнь свою прожить не зря.

Я тот камень помню тоже,
Да поехал не туда,
Но тоска меня не гложет
За нелегкие года.

Я любил, меня любили,
Кто-то предал, кто-то спас…
А чью душу не купили,
Тот другого не продаст.

А намедни я на почте
Получаю письмецо.
Ваня пишет – нету мочи
От богатых подлецов.

Сам давно уже не бедный,
Не с кем выпить, не с кем спеть,
И жена верна, наверное,
Если денег не жалеть.

Пишет, что хотелось с нами
На рассвете бы курнуть
И найти тот самый камень,
Чтобы правильно свернуть.

Только вспять закрыта дверца,
Что Ивану не понять —
Этот камень в каждом сердце,
Чтобы сердцем выбирать.

По душе и будет рай,
Думай, Ваня, выбирай…

У каждого своя судьба,
У каждого своя вершина,
Что жизнь? – суровая борьба,
Что испокон ведут мужчины.

Они всегда идут вперед,
И это страхом не исправить.
Что честь? – искристый чистый лед,
А не болотистая наледь.

Пусть ставит рок свою печать
На будущем и настоящем,
Что смерть? Погасшая свеча —
Но в обрамлении горящих.

Пусть сердце выстудит беда,
Пусть кажется – не будет горше,
Что память? – крылья изо льда
Любви, во времени замерзшей.

Когда последнего солдата
Великой Проклятой войны
Земля укроет виновато,
Исчезнет шум из тишины.

И через лет сквозную арку
Услышим мы молитвы тех,
Кто встал в последнюю атаку,
Но все ж не поднял руки вверх.

И в уши влезет лязг металла,
И вой осколков у виска
Того, которого не стало, —
Бойца пехотного полка.

И стоны заживо сгоревших,
И всхлипы юных медсестер…
Да слышит мир осиротевший
Войны суровый разговор.

Застынь, потомок суетливый,
Ты жив сегодня, паренек,
Лишь потому, что те не живы,
Кто жизнью Родину сберег.

Нет слёз оплакивать утрату,
Но сердцем знайте в звень весны,
Что нет последнего солдата
Великой проданной страны.