Борис Ильичев - Рандеву

А рыбка, сия (не карась и не щука),
Такая, простите, зловредная сука,
что с бедной семьёй разыграла интригу,
где точно в финале досталась им фига.

Сначала, как водится, рыбка для вида
построила бабке костюмчик из твида,
потом дачный домик у самого моря —
сказать бы спасибо, и не было б горя.

А было бы счастье, и сказке конец,
но бабке давай королевский дворец.
Дворец так дворец – море вздулось бурливо,
и вот уж не дачка, а дивное диво.

И, знамо, старуха сидит на балконе,
внизу же гуляют жирафы и пони.
Старик, неизбежную чуя беду,
Скребёт пятернёю свою бородУ.

И, точно, беда не заставила ждать.
Старуха селёдке велит приказать:
чтоб окна в дворце кажен день она мыла
и что б на посылках ей рыба служила.

Но тут, понимаете, вышла накладка.
Старуха упёрлась, а рыбке не сладко.
И вот уже море волнами покрыто,
и бабка в землянке сидит у корыта.

А рыбка, храня свою и гордость, и стать,
поплЫла умнее старуху искать.
Как всё же забавно на жадность смотреть…
Остались супругам корыто и сеть…

Что толку предъявлять ему
свои достоинства по списку.
Любовь не возвратишь по иску,
ведь ей законы ни к чему.

Что толку клясться ей в любви,
ей эти клятвы не награда,
другая у неё отрада,
Господь её благослови.

Что толку долго говорить —
у нищего на хлеб просить.
Любовь не склонна к подаянью,
она внимает лишь желанью.

Что толку письма слать в стихах,
Коль от любви остался прах.
Не стоит их писать и в прозе,
они нужны, как шип на розе.

Шлафрок накинув от озноба
и в попу вставив «Виферон»,
я вёл в окне учёт ворон,
слегка напоминая сноба.
Изображая псевдочесть
стремленьем точно их учесть.
Увы, напрасное старанье
(виной тому недомоганье).
А ром, накапанный в бокал,
с крутой заваркой из лаванды…
хоть мысль острит, но не пойму,
как через попу лечат гланды —
вещь, недоступная уму!

Я вижу дом, где не был никогда,
и двери, чьих я не касался ручек;
сейчас живут в нём прошлые года,
года с тобой, за вычетом отлучек.

Пейзаж иной рисуешь ты теперь,
прекрасен он и полон ностальгии.
Ты ищешь в нём в своё былое дверь,
Как Роланд дверь искал в миры иные…

Вот дверь стоит, кому теперь пенять —
она не приведёт нас в день вчерашний…
Всё надо потерять, чтоб всё понять
и постучаться в двери Темной башни.

Собирала в дальнюю дорогу,
вещи уложила в чемодан,
а сама к соседскому порогу
зачастила, чтоб писать роман.

А роман не складывался что-то,
полный недомолвок и длиннот,
ни бутылка «Царская охота»
Не могла помочь, ни банка шпрот.

Восседал меж ними ангел белый —
Как он к ним попал – не знаю я —
иль сосед мужчина был не смелый,
или ей постель привычнее своя.

И роман закончился прологом —
Так и не сложился их марьяж.
Навсегда потерянным залогом
обернулся молодой кураж.

Муж вернулся из курортных далей
Загорелый и чуть-чуть чужой.
Окликал меня, забывшись Галей,
и старался, словно молодой.

Я сам – весёлый человек,
но мой герой пропитан грустью.
Сложилось так, но лучше пусть я
без грусти бы дожил свой век.

Не упрекай – в том нет нужды —
стихам и чувствам не прикажешь,
что ты на это, друг мой, скажешь? —
Такие тоже ведь нужны.

Живёт на свете тьма людей,
что в меру пьют и в ус не дуют,
я слышал, и они тоскуют
тоской обычной, без затей…

Конечно, не зелёный змей
подвиг меня на эти вирши,
а что-то, что гораздо выше
вещей, сомнений и людей.

Приехал доктор. Показал язык.
Конечно, я, но по его приказу.
Он наклонился и глазами зырк,
но свой диагноз выдал мне не сразу.

Вы, батенька, мне кажется, больны.
– Да что Вы, доктор, это просто шутка.
– Нет, милый. Несварение желудка
Леченья требует, а, впрочем, Вы вольны…