Андреич - Комедия ангелов

«Один растит зерно, другой – паслён,

У каждого отдельная задача.

Коль ты в науках высших не силён —

25Не торопи нежданную удачу.

Я, впрочем, обещал тебе рассказ

И с картой странствий, помнится, в придачу.

У тех, кто был в плену хотя бы раз,

Отметиной на веки вековые

Отобразится выраженье глаз,

По-здешнему – мерцанья огневые.

У чёрных дыр стезя невелика:

Притянут тех, кто гнуть привычен выю,

Лгать, предавать, украсть из кошелька, —

Тогда они сжимаются до точки

И выпадают в тёмные века,

37Где и хранятся, словно сельди в бочке.

Но если дух неукротимый в сеть

Поймают – неизбежны заморочки.

Там больно будет глазу поглядеть,

Когда они сверхновою взорвутся».

«А пленники?» – «Они покинут клеть

И будут невредимы, как на блюдце.

Но взрывы эти, превратившись в пыль,

В подсумке у Марцела соберутся.

По нраву ли тебе такая быль?», —

Закончил он, рассказом оживлённый

И глянул, будто вёл автомобиль,

49По сторонам дороги просветлённой.

Решился я ещё вопрос задать:

«На этой, звёздами переплетённой,

Дороге вдруг отыщутся стада

Ещё таких же, темнотой воспетых,

Как этот инквизитор?», – Угадать

Ответ я смог на проблеске рассвета,

Но шедшего не снизу, а с боков.

Там, небо озаряя, шли кометы,

Несущие прибывших новичков.

«Пути Вселенной неисповедимы,

Но это – наш закон. И он таков». —

61Мне Пушкин пояснил. Промчавшись мимо,

Ушли кометы кривизной орбит.

«Как много зла в сердцах неукротимых

Мы носим неизбежностью обид,

Порою, и трагедий человечьих.

Но это нас никак не укротит.

И в этом – прелесть жизни и беспечность,

И в этом же – угроза бытия.

Беспутною зовётся в просторечье

Обычно неразборчивость сия.

Коль совесть не воспитана с годами —

За это наказуема семья!»

73«Так все пороки рождены не нами?»

«И нами, и до нас, и после нас.

Пойми, что вечность создаём мы сами

И надобно увидеть без прикрас

Деяния свои на бренном ложе

Безумства и пылающих проказ.

Мы созданы не ангелами всё же,

Такая ипостась нам не с руки.

Лишь сущность неба выжить нам поможет,

Срывая возбуждений лепестки.

Но мы слабы в потугах совершенства,

От коего безбрежно далеки.

85Но оставлять в неведенье блаженства

Соратника, как алчущего пса, —

Преступное деяние агентства,

Которому подвластны небеса…

А вот звезда, поменьше, чем другая,

Но тоже сотрясает небеса.

91Давай-ка облетим её по краю…»

1Настойчиво, хотя и не со злости,

Меня взяла обида за грудки:

«Зачем же мы на давешнем погосте

Гостили у испанца? Не с руки

Нам было что ли повернуть с дороги,

Хотя б на градус, это ж пустяки,

Зато такой бы не было мороки

И всё путём…» – «Шалишь, браток, шалишь.

Когда бы не уверенность в итоге

И в том, что ты отменно “устоишь”,

Сидеть тебе б у тёплого камина

И наблюдать, как кот гоняет мышь,

13Заплесневеть и сгинуть! Что за мина,

Которую подводят под себя

Поклонники словес неутомимых,

Повсюду рассыпая и дробя

Причудливые выдумки досуга.

Но разве то касается тебя?», —

Он глянул вопросительно упруго

Под маскою лукавства своего,

Как будто тайно взвешивал для друга

Минутную растерянность его

И наслаждался принятым решеньем

В него поверить. Только и всего.

25Но кто не озабочен совершеньем

Успешного продления пути,

Тот может восхищаться украшеньем,

Что только здесь возможно обрести.

Зачем же избегать того соблазна,

Что вдруг к тебе задумал снизойти.

Оно и впрямь пылало так прекрасно —

Созвездие таинственных глубин.

Неодолимо, трепетно и страстно

Алел по центру пламенный рубин.

А вкруг него, мерцая суетливо,

Роился звёздный отблеск. Как один

37Огромный улей, что гудит тоскливо

В предощущенье тягостных потерь,

Но всё же ожидая терпеливо,

Пока вершится эта канитель.

Он, как толпа, дивился узнаваньем

Ворот небесных, сорванных с петель.

Как русский бунт томится оправданьем,

Так это скопище безвестных крох

Снедалось неким грозным ожиданьем,

Где непременно чудится подвох:

«Какое ослепительное буйство!»

«Созвездье Жанны Д’Арк, – донёсся вздох. —

49Она здесь коронована, как будто…»

«Конечно, коронована! Смотри