Андреич - Комедия ангелов

Но тут звезда смущенье проявила,

Лучи померкли, и раздался вздох…

Я поглядел на Пушкина тревожно:

Он улыбался, как бессмертный бог.

Багрянец растворился невозможный,

Шатёр пирамидальный обнажив.

Ко входу мой гребец пошёл надёжно,

На утлый чёлн кормило отложив.

И мы вошли в роскошное жилище

Обманчивых надежд и сладкой лжи.

37Стол. На столе нетронутая пища,

За ним очаг. У очага – она,

Вид делает, как будто что-то ищет,

В задумчивость почти погружена.

Вдруг взор её наполнился тоскою,

Как иногда после хмельного сна.

Глаза прикрыла тонкою рукою

Слегка жеманно, но без суеты,

Промолвила: «Со звёздною рекою

Смогли добраться вы до темноты».

А Пушкин мне: «Приветствия бывают

Полезней, чем дарёные цветы,

49А ягоды чуть позже собирают —

Всё, как и там. Садись-ка ты к столу,

Ведь редко кто гадалку навещает.

Смотри, картишки пыльные в углу.

Я чаю, ты нас видела в оконце,

Ревнивая к родному ремеслу.

Поворожи, Эстелла, незнакомцу.

Не знает он, что ждёт нас впереди,

Поскольку не познал дороги к солнцу,

Хоть долгий путь остался позади.

Adieu», – и он, откинув полог, вышел.

Безмолвно сердце дрогнуло в груди.

61«Твои переживания я слышу.

За семь веков здесь не было гостей

Издалека. Взбираться же на крышу

Небезопасно для моих костей?

Пусть даже в ожидании земного…

Каких же от меня ты ждёшь вестей?

Быть может, неожиданного слова

В такой далёкой для тебя глуши…

Придвинься ближе. Я сказать готова,

А правду или нет – ты сам реши.

Попутчик твой – небесная награда,

Что есть – то есть, хоть иногда грешит.

73Грядёт тебе высокая преграда,

Когда умчитесь вы за далью даль.

Слова, слова – извечная отрада.

Слова, слова – извечная печаль…

Теперь ступай и помни нашу встречу.

Когда-нибудь увидимся. Прощай!»

И было мне тоскливо в этот вечер.

А впрочем, день ли, вечер – всё одно,

Когда влекут и запахи, и речи,

Как в будущем невиданном кино.

И было страшно. Но уж коль назвался,

То папе Карло будет не смешно,

85Что из полена голосок раздался…

Но этот беспричинно длинный нос,

Что полонез не отличит от вальса,

Владельцу своему успех принёс.

Ещё принёс он хлопоты пустые:

Пиявки, бороды, собачий хвост…

91А, главное, свободную стихию!

1Мой Проводник стоял в смиренной позе,

Покусывая ногти. Смуглый лик,

Знакомый нам в поэзии и прозе,

Был непривычно мрачен. Словно пик,

Вздымаясь над окрестными горами,

В ненастную погоду вдруг возник.

«Печалишься прощальными дарами…

Что толку в этой бренной суете?»

«Помилуй, Александр Сергеич! Даме

Негоже быть одной, как сироте,

Учитывая род её занятий

Не слишком “благодушных” во Христе».

13«Не нам судить о промысле понятий,

Красавице Эстелле ворожа.

Хоть это, согласись, весьма занятней,

Чем голым задом тормозить ежа…

Однако, результат не столь плачевный,

Скажу, Платоном нынче дорожа.

Неужто ты попался, как в харчевне,

На взгляд официантки молодой?

А ведь она по прихоти вечерней

Гадает над нечистою водой.

Я разумел, что глупое гаданье,

Лишь анекдот с седою бородой».

25«Мой милый классик, выслушай признанье

Не ветреной, но рвущейся души,

Отягощённой разочарованьем,

Которое разрушить не спеши.

Хоть в горней выси помыслы высо́ки,

Да помыслы сдаются за гроши.

Какие вдохновенные истоки

Заложены создателем всего

В сокровища, что с виду – недалёки.

А в сущности – так копии его.

И мне гадалки речь без перевода

Понятна. Но не более того.

37Искать причину странного отвода

Не буду, но согласия не дам.

Уж видно такова у нас порода:

Являть собою восхищенье дам.

Ведь нам другого, в сущности, не надо,

Каким бы длинным ни был счёт годам.

Слова, слова – извечная отрада,

Слова, слова – извечная печаль…

И чудится мне острая досада

В её последнем возгласе “Прощай!”

Пусть знания мои не столь обширны,

Пусть я с мушкетом спутаю пищаль —

49За ширмой слов душа стоит без ширмы,

Как цапля неприметна в камышах,

Как точка пропечатана не жирно,

Как некий самородок в голышах…

Откинь ту ширму, и тогда нагая

Душа назад не сможет сделать шаг,

Но лишь свои объятья предлагая,

Тогда тебе за поиски её…