Андреич - Комедия ангелов

Когда мы были перед ним уже?

И аргонавты в рот воды набрали,

Как наши детки сладкого драже».

37«Не стану я читать тебе морали,

Когда летят желания твои

По всей небесной необъятной дали

И песнь в душе поют, как соловьи.

Мы здесь живём, и в этом есть отрада

Под кровлей нескончаемой семьи,

Что нам чужда внезапная преграда,

И даже беспокойная строка

Таит в себе незрелость винограда.

Пока дорога наша далека,

Тебе услышать многое придётся,

О чём не помышляешь ты пока».

49«Спрошу того, кто первый отзовётся.

Хотя уже открылись нам миры

Из моего былого рифмоплётства,

А я не знаю правил той игры.

Так объясни, кто царь Вселенной этой,

Которому подвластны звёзд хоры.

Иль, может быть, разменною монетой

Я здесь служу за дерзость такову,

Халвой, медовым пряником, конфетой…

Чтоб позабавить “верхнего главу”,

Урок жестокий преподав невежде:

Чем слаще сон, тем горше наяву».

61Но Пушкин огорчился: «Я в надежде

Веду с собой не глупого юнца,

Не щёголя в расфранченной одежде,

А стихотворной младости певца,

Чьи волны омывают берег дальний,

Не ведая начала и конца.

Когда нагрянет твой полёт венчальный,

Ты пролетишь здесь новою звездой

И не успеешь осмотреть детально

Вселенную за бешеной ездой.

Но только смерть не требует упрёка,

Пусть молод ты или уже седой…

73Я, впрочем, твоего не знаю срока, —

Промолвил Пушкин, как бы невзначай, —

Пусть сплетни носит на хвосте сорока,

А нам и так не суждено скучать.

Ты не забыл, что Данте видел склонность

С насмешкою пороки обличать?

Беседовать со звёздами не сложно,

Ты можешь это делать, не боясь,

Что жар звезды твоей коснётся кожи», —

Закончил Пушкин, от души смеясь.

Но, как ни странно, я ему поверил,

И вот пред вами новых строчек вязь,

85Что распахнут космические двери.

Входи чрез них, но помни о своём:

Доверчивость потянется к доверью,

Как реки наполняют водоём.

Но если ты оступишься немного,

Надолго можешь затеряться в нём,

91А без тревог всегда скучна дорога…

1Быть может потому, что были в дали

Холмы веков, что мчались предо мной:

Дворцы скоплений и созвездий спальни

Не представляли прелести иной

Для любопытства праздного повесы

Лишь созерцаньем роскоши одной.

Нет, мне хотелось приподнять завесы

Не тех судеб, что здесь горят века,

А тех, чьи пламенные интересы

Нам на Земле неведомы пока,

Коль подвигов они не совершали,

А плыли по судьбе, как облака.

13Не скрою, что надежды заскучали,

Очередную обгоняя цель

Под пологом плывущей звёздной шали.

Я понимал, что временный прицел

Исправится в ближайшем окруженье,

А здесь лишь те, кого Гомер воспел.

Но то, что я увидел в продвиженье,

Меня накрыло бешеной тоской,

Поскольку разномастных звёзд круженье

Едва плескалось в этой тьме морской,

Где рушился мой замысел пытливый,

И мир вокруг не празднует покой.

25Пока же я, живой и суетливый,

Постичь старался плазменную суть,

Невдалеке проворно и пугливо

Явился сгусток света. Странный путь

Не отражал эйнштейнова закона,

А пролегал вслепую, как-нибудь.

«Но как же, – я воскликнул удивлённо: —

Он движется то – вбок, а то – назад?

В космическом просторе нет эона,

Не знающего никаких преград.

Небесные тела – не куропатки,

Что мечутся, когда ударит град;

37Иль ходом пьяницы, забыв перчатки,

В ночную стынь гуляка молодой

То наступает сам себе на пятки,

То ёжится, подняв как козодой

Свой воротник, и руки согревает

С отчаянно нетрезвою бедой».

Мы приближались. Некая кривая

Нас вывела на точку рандеву.

Пылающий, как поступь мировая,

Пожар звезды стал гаснуть наяву,

И перед нами всадником успешным,

Спешившись, встал на звёздную траву.

49«Но, кто ты, что несёшься, так поспешно?»

«Я – сборщик податей, Марцел Гули,

Из области Пьемонта безмятежной,

Веду учёт космической пыли,

Коль разумею данную науку.

Такое мне занятие нашли».

«Оно тебе не навевает скуку?» —

Я продолжал допытывать его.

Всегда пройдёшь через такую муку,

Когда героя встретишь самого,

Который, может быть, и экзотичен,

Да только сразу не понять того.

61«Признаюсь, твой вопрос мне необычен,