Андреич - Комедия ангелов

Что недоступен северному глазу,

Я из челна увидел наконец.

Увиденное всколыхнуло сразу

Так долго сдерживаемый порыв

И вырвало причудливую фразу:

«Мы с Пушкиным стремимся на прорыв!»

Но, устыдившись слов пустых и общих,

Я снова стал блажен и молчалив.

13«Что, впечатляет? – усмехнулся кормщик: —

А я уже давно смотрю сюда,

Где вечность в звёздной сутолоке морщит

Туманностей неясные стада

И подгоняет парус одинокий,

Под коим мчит небесная вода.

Но ты умолк, мой спутник синеокий.

Ужели здесь, в загадочной дали,

Увял венком твой замысел высокий

И потускнел в космической пыли?

Ответь же мне, не убоясь соблазна

Той красоты, что мы с тобой нашли».

25«Когда бы я сюда стремился праздно, —

Так начат был смущённый мой ответ, —

Я б не тревожил Пушкина напрасно,

А попросту залез бы в интернет

И по вершкам прошёлся, как обычно

Сейчас бывает, коль терпенья нет

Копаться в книгах и, многоязычно

Все сноски приведённые понять,

И семь потов спустить, что непривычно

Тем, кто отучен Книгу в руки брать.

Такую Книгу, чтобы было мало

И десять раз её перечитать…

37Вот, детство вспомнил. Мы с сестрой бывало,

Когда полночный страж глядит в окно,

Влезали с головой под одеяло,

Включив фонарик. В комнате темно,

А мы читаем сказку про Ивана,

Что звался «дураком». И нам смешно.

Но я о том, что сладко до обмана

Мне было стать попутчиком твоим,

И не сокрыто в помысле дурмана

Самовеличья, коим не раним.

Все зиждется на таинстве фрагмента,

Что, как мечта, почти неуловим».

49«Да ты, я вижу, склонен к сантиментам…

Ну, не беда, и я грешил. Порой

До самого последнего момента,

Где будничность сливается с игрой,

Как и сейчас, что круг второй пред нами

Возвышен этой сказочной горой,

Которую зовут Килём. Стенами

Встают борта былого корабля,

Которому не страшны и цунами.

А вот и аргонавты. У руля

Безмолвный Тифий, избранный Ясоном,

А позади – родимая земля…

61И вот они плывут путём бессонным.

Смотри, какая яркая звезда

Сияет под Килём неугомонным —

Канопус. Это имя без стыда

Носил начальник флота Менелая.

За мужество воспет он навсегда,

Второй звездой по яркости пылая.

За кораблём, что к подвигам готов,

Плывёт беззвучно рыбка золотая

С названьем Эта. Блеск её таков,

Что в скважину замочную пробьётся

И пленника избавит от оков.

73Пусть парус не быстрее иноходца,

Но взгляду открывается Корма —

Так часть другая корабля зовётся».

«Смотри, мой кормщик, эта полутьма

Не скроет свет сигналов гакабортных

И, значит, просто спятила с ума

Команда аргонавтов беззаботных,

Везя добычей золото Руна?»

«Колхиды войско стадом безработным

Осталось позади. Одна луна

След на море предательски запенит,

Не вымолвив ни слова. Тишина

85Сменяется сладкоголосым пеньем,

Но зазвучит Орфеева струна

И успокоит сладкое волненье.

В дальнейший круг нас выведет она

Так, словно он котёл с водой студёной.

Купанье это выдержим сполна,

91Но дальше уж котёл с водой варёной…»

1Здесь было всё. Все краски мирозданья

Как будто бы блистали у костра,

Выслушивая страстные признанья,

Но через пламя, словно детвора,

С восторженными криками взлетая.

И вечны были эти вечера.

На первый взгляд сумятица простая

Была по сути каверзой иной,

Когда те звёзды, в сумраке плутая,

Сбивались кучно стаею одной.

Тогда она имела направленье,

Чтоб выплеснуть пресытившийся зной.

13«Скажи мне, Проводник, без промедленья:

Чьи звёзды так отчаянно дерзки,

Что вынуждены вечные мученья

Претерпевать, как лодырь у доски,

Не выучив вчерашнего урока,

Горит от лихорадочной тоски?»

«Ты видишь здесь стремление порока

Освободиться от земных грехов

В отбытии пожизненного срока.

А жизнь звезды, как сорок сороков

Своекорыстна, но не безнадежна

В отличие от суетных оков.

25Но ты спросил совсем не безмятежно,

И я отвечу: этот бедный люд,

Что в толчее вертится неизбежно,

Античными веками назовут.

Мы пропустили несколько столетий,

Но так сложился наш с тобой маршрут».

«Здесь перед нами сонм великолепий, —

Я отозвался с горечью в душе: —

Но почему безмолвствовал Асклепий,