Андреич - Комедия ангелов

1Я был готов к пылающим коронам

И к жгучему дыханию светил,

Но в этом настроенье похоронном

Сомнения мои предвосхитил

Певец бессмертный, мой небесный кормчий,

Что звёздную кифару подхватил.

И мы, как беглецы от стаи волчьей,

Спасительный приют себе нашли

В краю, где не видали своры гончей,

Так падкой до паломников земли.

И край тот открывался дивным лугом,

Где травы заповедные росли.

13Из челнока мы вышли друг за другом.

Какой восторг! Я – в милой стороне:

Вот роща притаилась полукругом,

Вот дятел на раскидистой сосне,

А в камышах дают концерт лягушки.

Ужели это видится во сне?

«А мы здесь не одни», – промолвил Пушкин.

И верно. На тропинке за кустом,

Показывая яростно друг дружке

Смешные рожи, двое о пустом,

Как показалось, спорили до хрипа.

И это подтвердилось нам потом.

25«Ты погляди, ведь он – чужой, Агриппа», —

Тот заявил, что бледен был и худ.

«Без справки о прививке против гриппа

Ему нигде проходу не дадут.

Давай же вместе стражников покличем,

Пусть отведут его на высший суд».

«Умолкни, шарлатан! Блюди приличья, —

Промолвил мой Сергеич свысока. —

Явив при госте гнусное обличье,

Доносчик не лишился б языка;

Тому порукой звёздное решенье,

Которое священно на века.

37Вам лучше отвечать без промедленья

На всё, что пожелает гость спросить».

«Когда бы не высокое стремленье

Меня вело вдоль звёздной полосы,

То не посмел бы я помыслить даже…»

«Нет, братец. Прекращай-ка воду лить,

А то и впрямь придётся кликнуть страже,

Чтоб отвели хозяев по дворам.

Ну, а тебя я попрошу пока же

Законченность придать своим словам,

Не мямлить, не бубнить, а мыслить кратко,

Не нанося урона головам».

49«Что ж, виноват, приучимся к порядку.

Скажите мне, как можно во плоти,

Не призраком, блуждающим украдкой,

Но наяву к пришельцу снизойти.

Что зрят мои глаза? – мне тот ответил,

Что самого Рабле мог потрясти

Поступком, неприличным в людном свете,

Почёсывая место, что всегда

Мы деликатно не должны заметить».

«Когда влачишь бессмертные года,

Не придавая значимость событьям,

Где форма жизни – звёздная вода,

61Уже не удивляешься открытьям,

Что лишь иным покажутся странны,

А нам – созвучны с космосом открытым.

Мне прозвище – Хулитель Сатаны.

Узнаю ли твоё, пришелец, имя?»

«Он просто гость из дальней стороны, —

Так Пушкин отвечал невозмутимо: —

Опекою моей отягощён,

Хоть и не старец, хворями ранимый

Он в этом путешествии ещё.

Но весь восторг до самоотреченья

Им в звёздную регату воплощён», —

73Но тут, моё заметивши смущенье,

Он распрощался с толстым и худым,

И мы своё продолжили вращенье.

Вокруг носились клочья, словно дым.

«Бесовские проделки расставанья.

И я когда-то тоже был младым, —

Негромкое послышалось признанье, —

И не всегда почтение дарил

Любому рода-племени и званья.

Смеялся, передразнивал, дерзил,

Не воровал (вот это слава Богу),

Зато теперь соблазны все вдали,

85И мы прибьёмся к новому порогу.

Пускай ступени эти высоки —

Их сглаживать, как отрицать тревогу,

Когда пришельцу будет не с руки

Испытывать неловкость раз за разом,

Встречая превосходства огоньки —

91Планеты нашей просвещённый разум!»

1«Ну, как тебе, мой друг, бродяги эти?

Толстяк хорош, весьма занятный плут!

Когда такого встретишь на рассвете,

Тотчас слетит последний возглас с губ…»

«Он, значит, душегуб? А я не понял…»

«И душегуб, и человеколюб!

Так этим злодеянием природным

Сконфужен был Создатель всех миров,

Что каждому он чашу переполнил

Избыточностью праведных даров,

Где гнёт, летящий в самоотражанье,

Надёжнее искусных докторов».

13«Вот странное какое наказанье —

Быть антиподом самому себе.

А тот, второй?» – «Его предначертанье —

Комедию играть в пустой гульбе.

В той жизни он занудством отличался,

Пластинки пересчитывал в грибе».

А наш челнок спрямлял причуды галса,

Пронизывая Средние века,

Уверенной рукою управлялся

Искуснейшего в мире седока.

Мы приближались к новому светилу,

Ещё не прояснённому пока.

25Неясное предчувствие сулило

Какой-то неразгаданный подвох.