Андреич - Комедия ангелов

На это неохватное безумство,

На этот свет занявшейся зари,

Что полыхает, как костёр Руана.

Костёр снаружи и костёр внутри».

«А эти звёзды, что вокруг так рьяно

Теряют блёстки – воины её?»

«То ангелы со штурма Орлеана

И более не встанут под ружьё

В защиту своей родины далёкой,

Хотя не раз слеталось вороньё

61И подступало к крепости высокой…»

Но мне по нраву этот добрый пир,

Заглянем в гости к деве томноокой…

«Её звезда сияет, как сапфир,

Но я бы не хотел мешать веселью.

Не лучше ль помянуть тот грешный мир

Немного дальше этой карусели —

Звезда двойная там невдалеке

Дрожит неровным светом еле-еле,

Расположившись словно бы в силке

Созвездия, похмельного как будто,

Колечком неприметным в уголке». —

73Недолгая окончилась минута

В каком по счёту круге, не скажу…

Да и не важно. В тишине маршрута

Уже по полю ратному брожу:

Сидят вдвоём. Отец и сын, похоже.

К ним с головой склонённой подхожу.

Что для мужчины в жизни всех дороже?

Конечно же, любимая семья!

А если вдруг отнять её, то, что же

Останется на кромке бытия:

Хранить в душе свои воспоминанья,

Глухой печалью сердце напоя…

85Но вот я слышу громкие стенанья:

«Да что же ты, вопящую мольбу

Не слышишь что ли в куче ожиданья.

Затеялся испытывать судьбу?

Жену мне вороча́й и мать для сына.

Не откажи смиренному рабу…» —

«Скажите, вашей горести причина,

Что с вами нет утерянной жены. —

Так произнёс я, – Но её кончина,

Которую оплакивать должны,

Лишь здесь поможет обрести надежду,

Что дни разлуки вашей сочтены.

97Простите чужеземного невежду…»

«На кой тебе, пришелец, с головой

Рядиться в наши рваные одежды?

Ты нам не гость, и нашим псом не вой.

Оставь же нас, иди своей дорогой

Нам пропадать опять же не впервой».

«Скажите только имя. Вдруг с подмогой

Вам повезёт, – вмешался Пушкин здесь. —

Лурье Луиза. С вашей ли пирогой

К нам доплывёт затерянная весть?»

«Храни надежду, всяк сюда входящий

Но знай, что в этом небе правда есть!»

109И мы вскочили в чёлн наш отходящий…

1Как много звёзд потоком светлым льётся,

И все на удивление равны.

«Не всем блеснуть при жизни удаётся, —

Нарушил Пушкин ноту тишины, —

Здесь стражник и крестьянин, и мошенник…

Но все одной судьбой наделены.

Хотя, постой! Тут есть один отшельник,

Что умудрился заслужить покой».

«Так он – изгой, непризнанный священник?»

«Ты прав наполовину. Он – изгой

По имени Тибетский Миларепа,

Что и при жизни здесь бывал порой.

13Грехи он замолил, отдавшись слепо

Под власть гуру́, что богом почитал,

Хотя тот кончил странно и нелепо,

Но Миларепа суперменом стал.

К нему-то и заглянем по дороге,

Елико можно. Выправим кристалл

Его зеницы на сквозном пороге

Бесчисленных мерцающих седин,

Потерю сыщем и в златой пироге,

Как муж просил, тому и отдадим!»

Созвездие, застывшим самоцветом

Дремало, как забытый габардин

25Проскальзывает отблесками света,

Когда предстанет взору невзначай

В смятенье переезда, чтобы где-то

От яркого рассветного луча

Проснуться. Так и наше приближенье,

Развеяв сон со скоростью меча,

Отшельнику дарило пробужденье.

Буддийские раскосые глаза

Нас встретили на вздохе торможенья.

Вздымалась виноградная лоза,

У стен дворца, столь сладостными млея

Плодами, и непуганый фазан

37Разлёгся под ногами чародея,

И красный волк настороже стоял,

Готовый тут же разорвать злодея.

Но лик у чудотворца воссиял,

Когда узнал он смуглую улыбку,

И отползла сконфуженно змея,

И ветку закачала, словно зыбку.

«Мир дому твоему! – сказал поэт

И засмеялся над златою рыбкой,

Что выпрыгнула тем словам вослед. —

Прошу принять гостей в оазис вешний».

«Входящим – мир всегда! – сказал в ответ

49Хозяин наш, – я в радости поспешной

Спешу исполнить свой заветный долг

И отдых предложить гостям нездешним». —

Он глянул на меня. Как красный волк

Смущённо я топтался на ступенях

И думал: что же Пушкин мой умолк?

Иль новым занят он стихотвореньем…

Но мне-то как представиться, скажи,

Ведь этот – не чета иным твореньям,

Не колосок на поле спелой ржи,

А сам колосс, возросший из тумана

И раздвигавший горные кряжи: