И их всё больше... Их полёт
то что-то шепчет, то поёт.
То понеслись куда-то вскачь,
то вдруг исчезли – хоть заплачь.
От них остался только след,
косноязычный, смутный бред.
И ты не знаешь, что сказать,
вдруг потеряв над ними власть.
Тогда загадочно молчи,
заветные не подбирай ключи.
«А вдруг сказать хочу я?» Что ж,
скажи о мыслях свою ложь.
Звёздною ночью при полной луне
долго я ей любовался часами.
Слышно, как сердце стучит в тишине,
тонкую нить протянув между нами.
Мучает тайно, покой не даёт
это сиянье луны серебристой,
словно она нашу Землю ведёт
к цели неведомой трассой лучистой.
Путь тот далёк, вереница веков
где-то уже растерялась в дороге.
А впереди – бесконечность часов
с космосом дальним в немом диалоге.
Здесь безграничность диктует закон,
время меняя в свободном пространстве.
Части вселенной звучат в унисон,
замыслом чьим-то придя к постоянству.
Протуберанцы свиваются в жгут,
солнце багровое дерзко венчая.
А за ним россыпью буйно цветут
яркие звёзды, в созвездья сплетаясь.
Мчимся и мчимся в космической мгле
между галактик и звёздных пульсаций.
Сколько ещё нашей грешной Земле
в поисках счастья бесплодно скитаться?
Глубокий смысл в любое время года
имеет всё, что видишь ты вокруг.
И дарит знаки мудрая природа
тому, кто выйдет за привычный круг.
Весь этот мир – божественная тайна,
возникший в непроглядной, вязкой тьме
из капель слёз, пролившихся случайно
Того, - кто в сердце, мыслях и уме.
И только Он подарит из каприза
кому-то рифму свежую во сне,
кому-то пальмы, лёгкий шёпот бриза,
кому-то радость с истиной в вине.
«Благодарю тебя, – мой дом…»
Благодарю тебя, – мой дом
за то, что ты один на свете
нас покрывал своим крылом
среди всех бурь.
Сказали дети,
что рано утром, выйдя в сад,
там фею встретили внезапно.
Роняя фразы невпопад,
я им подыгрывал невнятно.
Потом влетела к нам пчела,
косясь на нас безумным взглядом.
И отражали зеркала,
что счастье было где-то рядом.
Легкокрылые созданья
прилетели в старый сад.
Я хожу к ним на свиданья
третий день уже подряд.
Говорят, – их нет на свете,
только в сказочной стране.
Говорят, что только дети
видят их, и то во сне.
Только нет нежнее в мире
этих глаз - как изумруд.
И, в туманности эфира,
для себя они живут.
Только дарят им фиалки
аромат и много снов.
А они на звёздной прялке
шьют узор для поясков.
«Полюби,» - сказала фея, -
«этот светлый, летний день.»
«Это глупая идея», -
проскрипел трухлявый пень.
Феи громко рассмеялись
и сказали: «Это вздор!»
Пчёлы сонные боялись
прерывать их разговор.
Вот, уже шалуньи ближе,
миг – и спрятались в траву.
Почему же я их вижу
ясно, чётко, наяву?
«Растёт подорожник у входа…»
Растёт подорожник у входа
в мой тёплый, приветливый дом.
Согревшись лучами восхода,
там феи живут под листом.
Они извлекают из лютни
тебе непонятную грусть.
У них под дождём так уютно,
как в храме изящных искусств.
Ведут там свои хороводы,
тоскуя в своей полутьме.
И, в шуме ночной непогоды,
играют всегда в буриме.
Когда мне слова неподвластны,
на сердце ложится печаль,
у них я ищу рифмы ясность, -
прозрачней, чем горный хрусталь.
И ставлю волшебное слово
в строку, вспоминая о них.
Вот так и рождается снова
мой светлый, задумчивый стих.
«Шла Муза по пыльной дороге…»
Бывают поэты от бога,
а кто-то поёт ни о чём.
Шла Муза по пыльной дороге,
рассвет задевая плечом.
Таинственно, с грустью молчала.
Подол ей крутил ветерок.
В руке она тонкой держала
простой, полевой василёк.
Читать дальше