Юрий Эм - Послание друзьям

Но все ж он время покоряет,
Что мы не знаем, то он знает
И, отрываясь от земли,
Он видит лучше всех вдали.
Но не песчинкой он взлетает,
Что ветер быстро поднимет,
Переворачивая сор,
Когда давно не метен двор —
На крыльях вечного старанья,
Он добивается признанья.
И для разросшейся семейки
На пропитание копейки,
Рубли и сотни добывая,
Все трудится не уставая.
А что вблизи? Какие страсти
Кипят вокруг? В его ли власти
Переменить натуру тех,
Кому он верит больше всех?
Не видит, но не будем строги,
Мы люди все-таки – не боги.
Увы! Не находя ответа,
(И мы простим его за это),
Он, доверяя ослепленью,
Уже готовится к отмщенью.

Минуты нет без изменений
Природы наших отношений
К себе, родным, иному люду,
Что окружает нас повсюду.
А отношение и к нам —
Друзей, детей и наших дам…
Сейчас все вами в восхищении,
А завтра хоть проси прощения.
Кто был вчера нелепым, скучным,
Сегодня острословом лучшим
Он перед вами выступает
Хоть того еще не знает.
Да взять любовь, прекрасный дар, —
Стареет, как любой товар.
Но если разум к ней дается,
Такой товар не продается,
Он бережется для витрины,
Для глаза и худой годины.
Вот и сестринская любовь,
Пусть там течет родная кровь,
Не может быть без изменений,
Особенно из-за сравнений,
которые ведутся часто,
Неявно, гласно и не гласно.

В кубышки золото скрывая,
И грош в копилку опуская,
И с глаз долой все это пряча,
Решают люди разные задачи:
«На черный день и для услады глаз»,
«На черный хлеб отложенный припас»…
Что наши головы и души прячут?
И что запас тот будет значить?
Все в трудный час откроется сполна:
Ты – ангел или сатана.

Подумав несколько – и враз
Буян завел и свой рассказ:
«Да-а, трудно с женщиной одной,
А если три живут с тобой?
Характеры и судьбы каждой
Переплелись и не однажды.
Друг другу все желают счастья,
Но вот причиною несчастья
Они совместно выступают,
И каждая про это знает:
Про раздвоенность Натали,
К поэту скрытый жар любви
Ее сестры Александрины,
Терпение и боль Екатерины.

Из них всех более умна,
Почти красива, не дурна,
Александрина, пай-девица,
Но, что в ее душе таится,
Всевышний знает, нам не знать,
Мы можем лишь предполагать!
Ведь перед гибелью к поэту,
(Есть те, кто ведает про это)
Она любовью воспылала,
Но, как могла, от всех скрывала,
Поэт об этом, верно, знал
И очень тонко отвечал.
А сердце девы ждать не может,
К тому ж его обида гложет.
Как среди трех сестер она
Вдруг несчастливая одна?!
У младшей ведь и муж, и дети,
И стала героиней в свете,
Имея нежного «дружка»
Из «благородного» кружка?!
Другая же (что грех таить,
Иному случаю не быть),
Все видя и в душе страдая,
Находит с ним приметы рая?

А что ж она? Душа больна
Не зная, в чем ее вина,
Что добродетель и участье
Не могут принести ей счастья?
Желая что-то изменить,
Я думаю, могла решить:
Что быть такое не должно
И счастье близко, вот оно.
Пора сей узел разрубить,
На все ему глаза открыть,
А дальше пусть по воле рока
Текут события, жестоко,
Быть может, кончатся они,
Но, может, и настанут дни
Для торжества добра и чести,
И с ним она, быть может, вместе
В Сибири время проведет,
Коль он противника убьет.
Им будет там, двоим, отрада,
А сестрам что? Им так и надо!
А если будет он убит,
То честь свою он отстоит.
А для него что выше чести?
С ним я умру, опять мы вместе!

Возможно, так, а не иначе,
(Теперь уж многого не значат),
Вела раздумья роковые,
А главное – она впервые
Решила что-то изменить,
Письмом презренным тем открыть
Глаза поэта на жену,
Затронув тонкую струну
Душевных мук и размышлений,
Добавив к ним зерно сомнений.
Возможно, он об этом знал,
Писав ответ – дуэль желал?
Решимостью своей стреляться
Он не дает в том сомневаться.
Что было б после, мы не знаем,
За то одно лишь осуждаем,
Что этим всех он огорчил,
Погиб и нас осиротил,
Семью, в которой мы и дети
Ему милее всех на свете!»
У этой тризны поминальной
Конец настал, затих печальный
Их разговор, а на заре
Буян отбыл о той поре.

Поехал вслед за ним Евгений,
Иных не выбрав направлений,
И путь держал он за село,
Туда, куда его влекло
Вестей последних наважденье,
Возможно, что для искупленья
Греха давно минувших лет,
Туда, где юный друг-поэт
Был погребен и где ручей
Журчал и днем и средь ночей.
Его не радовали солнца,
Что отражались в колокольцах,
Висящих под дугой двурогой,
Их звон, что несся над дорогой,
И леса мрачные чащобы,
Снегов печальные сугробы,
Ворон крикливых голоса
И их печальная краса,
Проталины – весны приметы
На белом – черные заметны,
Как старых изб густые точки
На белом дальнем бугорочке,
В снегах деревья, как в тумане,
И то, что он забыл о Тане.