Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

Я знаю, что порой душевный праздник
Вот так вот плюнуть обывателю в лицо,
Но обывателю – что почести, что казни,
Лишь было б зрелище ему, в конце концов.

И даже эта мысль не будоражит
Моей души, мучительно пустой.
Сижу, как пень горелый, принаряжен
Чужой опавшей жёлтою листвой.

Я не играю сам с собою в прятки —
Каков ни есть, но всё-таки живой.
Наверно потому, что всё в порядке
С моею глупою седою головой.

И потому живу, как все на свете,
И даже в меру пью порой вино,
Курить бы бросить – это вредно детям,
И лишь с тоской смотрю в своё окно…

Ночей не спать – как это мне привычно —
И в одиночестве курить, писать стихи…
Всё в этом мире буднично, обычно,
Дни так похожи все, а ночи так глухи.

Вот пол-луны взошло над тёмным лесом —
В народе просто «месяц» говорят…
Деревня спит… А я какого беса
Брожу по улице который час подряд?

О чём-то думаю, а может быть, мечтаю…
О чём? Не знаю. Тает думы след.
То годы складываю, то их вычитаю,
А в результате те же сорок лет.

Давно приехала из города Алёна,
В их доме свет погас уже давно…
А я, беспутный, ветреный гулёна,
Смотрю в распахнутое звёздное окно.

Считаю вёсны, осени, метели —
Не проще ль было б звёзды сосчитать?
А я средь этой грустной канители
О чём-то смею думать и мечтать.

Виной тому, наверно, месяц шалый,
Тревожит душу серебристый свет…
И не понять мне – много или мало,
Когда в итоге сорок с лишним лет…

Не спится что-то в ночь. Читать? Какая скука…
И тишиною комнаты полны.
Но только кажется, что нет в ночи ни звука —
На самом деле нету тишины.

Дом полон шорохов, таинственных, невнятных,
В ночи живёт отдельно каждый звук.
Вот что-то скрипнуло. А что там? Непонятно.
А вот по крыше еле слышный стук.

Вот что-то ухнуло негромко там, в прихожей,
Наверно, спрыгнул с лестницы наш кот.
А вот какой-то лёгкий шорох, и похоже,
Что кто-то крадучись по комнатам идёт.

Скребётся мышка вдоль по стенке. Неприятно.
Чу, перестала. Снова тишина.
Вот что-то треснуло негромко так, но внятно,
Наверно, это внешняя стена

Чуть-чуть расширилась, из комнаты вбирая
От нашей печки раскалённый жар.
И вдруг гнусаво так заныл, в дуду играя,
Осенний злой паршивенький комар.

Ну, комара-то я прихлопну, это ясно:
На кой мне шут такой дурной сосед!
Один хлопок – и снова жизнь прекрасна!
Нет, не прекрасна. Вновь покоя нет:

Внезапно комната взрывается жужжаньем —
То бьётся муха яростно в стекло,
Вот села на стену, и крыльев трепетанье
Коротким эхом в тишину стекло.

И снова глухо так. В ночи стучит будильник —
Торопит время из последних сил.
Вдруг за стеною громко щелкнул холодильник
И дом потрясной дрожью огласил.

Ах, сколько звуков в доме, явственных, невнятных,
Ночь теми звуками, как звёздами, полна.
И кажется почти невероятным,
Что так многоголоса тишина.

Пятаком луна
В небо вклеена,
Ночь луной пьяна,
В звёзды всеяна.

Загуляла ночь
В лунный дым и прах,
Ей самой невмочь
Лунный бред в полях.

Этот лунный бред
Залил всё окрест,
Ловит струйный свет
Облетевший лес.

Тянет ветви лес,
Как в последний раз,
В высоту небес
В этот лунный час.

Свет бежит ручьём,
Белой льёт рекой —
Иль печаль о чём?
Иль душе покой?

Сеют звёзд лучи
Из вселенских сит,
Под луной в ночи
Вся деревня спит.

И глухую тень
Стелет каждый дом,
Стережёт плетень
Свет в саду пустом.

Всё вокруг молчит,
Но усну ли я?
Волшебство в ночи
Полнолуния…

Фантастика! Схожу с ума, балдею!
Какая ночь! Волшебный звёздный дым!
Из дома прочь! На улицу, скорее!
И вновь бродить, как прежде, молодым!

Какие, к чёрту, годы и седины?!
Мне вновь шестнадцать юношеских лет!
Я в купол неба вплыл до середины,
Ловлю в ладони чистый лунный свет.

Поднялся к звёздам бестелесной птицей
И обалдел от дивной красоты!
Эх, чёрт возьми, мне как бы не разбиться,
Когда я брякнусь с этой высоты.