Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

В нём ни любви, ни тепла, ни взаимности —
Вход в наши души крест-накрест зашит,
И к отношеньям простым до наивности
Свёл нашу жизнь раздавивший нас быт.

Днями недель, друг на друга похожими,
Время из жизни бесстрастно бежит,
Теми ж заботами, теми же рожами
Нас окружает сожравший всех быт.

В этом мирке, крышей к полу придавленном,
Я, словно гвоздик, по шляпку забит,
И озираюсь я волком затравленным
В красных флажках, что развесил мой быт.

Злобой напрасной белки мои зырятся,
Мыслью одной, словно током, прошит:
«Вырваться! Вырваться! Вырваться! Вырваться!!!»
И не могу.
Держит намертво быт.

Мир мой неустроенный,
Странный, глупый мир.
Из углов построенный
Брошенных квартир,
Из осколков памяти
И обрывков снов,
Зыбкий, на фундаменте
Стынущих песков.
Мир мой, мною созданный
Из туманных грёз,
Весь по слову розданный
Шелесту берёз,
Весь по капле пролитый
В сереньких дождях,
В песнях, в рощах, в боли ты,
С радугой в полях.
Весь неладно скроенный
И нескладно сшит,
Мир мой неустроенный
На ветрах дрожит.
В бурях сотрясается,
Рушится во мгле,
Но не рассыпается
И живёт во мне
То песчинкой малою,
То звезды огнём,
То водою талою,
То ночным дождём.
Гнутый, мятый, молотый,
Катанный, как блин,
На куски расколотый,
Но во мне един.
Бог и царь в том мире я
И его же раб,
В беспредельной силе я
И безмерно слаб.
Что хочу с ним сделаю —
В пряные луга
Простынёю белою
Расстелю снега
И в полночной ярости
Погоню метель,
На пороге старости
Зазвоню в капель.
Дождь пущу по свету я,
Грустный листопад,
И устрою лето я
Так же невпопад.
Но ни в яром августе,
Ни в метельном сне
Нет на сердце радости,
Нет покоя мне.
Скучным мелким дождичком
Сеют облака,
Режет острым ножичком
Душу мне тоска.
Держит мёртвой хваткою,
Тянет сок из жил
Мир мой, чтоб украдкою
Я ему служил.
Чтоб псалмы и пения
Волком выл во тьму,
Чтоб ночные бдения
Посвящал ему.
Жрёт голодным поедом,
Только хруст в костях,
Не умчаться поездом,
Тройкой на рысях.
И живу я узником
Средь его снегов,
Нет иных союзников,
Нет иных врагов.
В полном одиночестве —
Я и весь мой мир.
Я умру, и кончится
Его гнусный пир.
Друг на друга скалимся,
Мы – враги-друзья,
Вместе мы преставимся:
Весь мой мир…
И я.

Ты не меня, грустя в воспоминаньях,
Зовёшь в ночи из памяти своей,
И не имеет больше содержанья
Тот мир твоих давно ушедших дней.

И я живу, былого не тревожа,
И возвращаюсь молча столько лет
В свой мёртвый дом, где сотни жизней прожил
Я за одну. И где меня уж нет.

Нет, мне не сорок, мне давно за двести,
Я два столетья бросил на весы,
И, просыпаясь где-то в новом месте,
Я запускаю заново часы.

Размытый временем, растерзанный пространством,
Теряю связь событий и времён,
Как будто злою волей иль шаманством
Я из иного мира принесён.

Там было поле, роща, зелень лета,
Закат в окошках деревенских хат…
А здесь снега, и холодом одеты,
Пусты глазницы каменных громад.

В том мире я босой ходил по травам,
И плыл в закаты белый теплоход,
Принадлежали мне тогда по праву
Твоя любовь, тепло твоих забот.

Но как в кино, где смена эпизода
Вдруг обрывает временную нить,
Исчез тот мир… Иное время года
Спешит снегами мир тот заслонить.

Я знаю: ты ни в чём не виновата.
И нет на мне, увы, большой вины.
Виновных нет. Есть только боль утраты
И мёртвый холод вечной тишины.

Есть этот мир, где так светло и пусто,
Где всё как будто снится наяву,
И где со всем своим большим искусством
Я только притворяюсь, что живу…

Ну вот, подписан приговор,
И срок уже определён.
И, словно выстрелом в упор,
Я этим сроком пригвождён,
За этим сроком кончен бал,
Погаснет тихо в зале свет —
Я отшумел, отвоевал,
И вот меня уж больше нет.

А мне по росе бы бродить
И снова встречать бы рассвет,
А мне бы смеяться, любить
И песни допеть бы куплет.

Но не допев, не долюбив,
Не досказав последних слов,
Уйду туда, где, всё забыв,
Я не увижу даже снов.
И на карниз выходит путь,
Но обрывается карниз,
И мне назад не повернуть,
Таков, увы, судьбы каприз.