Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

Ну сколько можно лаять среди ночи
На глупую глазастую луну?
Твой лай тоскливый слушать нету мочи,
Я и без лая-то полночи не усну.

Ах, бестолковая ты, шалая собака,
Тебе не спится, видно, как и мне.
Наверно, мир мы видим одинаков,
Так, может, мне полаять при луне?

Облаять звёзды, старые берёзы,
Громадный, тёмный, вековушный дом,
Где я брожу задумчивый, тверёзый,
В уже привычном одиночестве пустом.

И как на горькой поминальной тризне
Пустить протяжно-долгий горький вой!
Обвыть, облаять мир собачьей жизни,
Мир неприкаянный под этою луной…

Пусть этот лай хоть души нам потешит,
Лай бесполезный – знаю наперёд —
Как говорят: пускай собака брешет,
А караван идёт себе, идёт…

Да, мы судьбы своей не выбираем,
И ход её, увы, не изменить…
Так что ж тогда зазряшным гулким лаем
Нам всю деревню попусту будить?

Ах, бестолковая ты, шалая собака,
Не спим мы ночь. Видать, дела плохи.
Да, мир для нас с тобою одинаков,
Но лаешь ты, а я пишу стихи…

То песни пели зимние метели,
То шла дождей весенних череда,
То снова листья жёлтые летели —
Песком ссыпались в прошлое года.

Но перемен вокруг не замечала
Моя душа, уставшая от зла,
Казалось – нет уж сил начать сначала,
Душа спала, душа моя спала.

И этим сном платил былому дань я
И собирал с былого в память дань.
Душа была на грани ожиданья,
Не в силах перейти за эту грань.

Не знаю, сколько лет промчалось мимо,
Летели годы, словно облака,
И взяли всё с собой неумолимо,
Оставив только белые снега.

Я жил спокойно с думою привычной,
Что бурь житейских миновал мой срок,
И каждый день мой – скучно прозаичный —
Не принесёт ни счастья, ни тревог.

Но, видно, вправду до скончанья века
Своей судьбы узнать нам не дано —
Судьба, смеясь, играет человеком,
И тот сквозь слёзы пьёт судьбы вино.

Вот так и я, спокойно живший прежде,
В душе копивший дум замшелых рвань,
Вдруг пробуждён был трепетной надеждой
И перешёл за ожиданья грань.

Куда влечёт меня опять дорога?
Ведь за окном снегов седая прядь.
Я прожил много и прошёл так много,
И всё так поздно снова начинать.

Да, не дано нам до скончанья века
Постигнуть смысла собственной судьбы.
Судьба, смеясь, играет человеком —
Так дай мне Бог не выпустить трубы!

Всё не к месту у меня,
Не ко времени,
Нет уздечки у коня,
Нету стремени,

И лечу, шальной дурак,
Зенки выпуча,
Где овраг, где буерак,
Может, выскочу?

Ну а нет, так прямо лбом
Об укосицы —
Только кровь бежит ручьём
С переносицы.

Но сажусь, держась за хвост —
Морда битая, —
Снова конь меня понёс,
Бьёт копытами.

А глаза-то у коня
Взяты шорами —
Всё равно неси меня!
Шпарю шпорами.

Набираюсь своим лбом
Горьким опытом,
Только пыль летит столбом
С гулким топотом.

А слечу совсем с коня
Под сурдиночку —
Ну так сбросятся друзья
По полтинничку…

Тихо за окошком,
Сумерки легли,
И вдвоём мы с кошкой
Вечер провели.
Растопилась печка,
Лишь дрова трещат,
Тает тусклой свечкой
Простенький закат.
Деревенский вечер,
В доме тишина,
Жар идёт от печки,
Кошка у окна.
Свежий чай заварен,
На столе пирог —
Может, кто заглянет
К нам на огонёк?
Но, увы, мы с кошкой
Никого не ждём,
И за плошкой плошку
Чай вдвоём мы пьём.
Кошка, чуть мурлыча,
Греет мне бочок,
Я же по привычке
Свой смолю бычок.
Деревенский вечер
Безмятежно тих,
Только сонный ветер
Неторопкий стих
Чуть бормочет пьяно
Над печной трубой,
Шелестя жестяно
Жухлою листвой.
Всё синее небо
В переплёте рам,
Свежим ломтем хлеба
Месяц в гости к нам
Заглянул в окошко,
Свесясь до земли, —
Как вдвоём мы с кошкой
Вечер провели…

Был на исходе тихий день осенний,
Теряла роща бледный свой наряд,
Смещая грани зыбких светотеней,
Тускнея, гас тоскующий закат.

Слабели краски и теряли силы —
Не оживлял их солнца бледный луч,
И неподвижно и уныло стыла
В осеннем небе стая синих туч.