Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

Те ж луга заливные, покосные,
У дороги всё та же ветла…
Только мы уж давно стали взрослыми,
Тетя Устя давно умерла…

И другие мальчишки с прорехами
На штанах, что пестрят от заплат,
Побежали в угор за орехами
Бойкой стайкою шустрых цыплят.

Те же ивушки в реченьку тихую
Уронили узоры ветвей…
И как прежде люблю ту Волчиху я
Яркой детской любовью своей.

Я ещё не всё сказал, друзья, вам,
Я последних песен не сложил.
Вот они. Читайте жизнь по главам.
Часть последняя – о том, как я любил…

Ты не заплачешь над моей могилой
И не уронишь голову на грудь,
Не бросишь в яму ком земли застылой
И не проводишь в мой последний путь.

Да, не любим я. И тебе немилый,
Уйду в свой срок я на исходе дня.
Ты не заплачешь над моей могилой
И даже в памяти не сохранишь меня.

Кто он? Не знаю я. И стоит ли стремиться
Увидеть мне глаза, лица его черты?
Его я не запомню. Пятна – лица
Все одинаковы вокруг до тошноты.

А может быть, запомню? Против воли
Вдруг в память врежутся навек, как от резца,
Черты лица, обыкновенные до боли,
Обыкновенного до серости лица…

Быть может, для тебя оно согрето лаской,
И свет очей оно давно в твоих глазах,
Но для меня оно останется лишь маской,
Что будет сниться мне потом в кошмарных снах.

Вокруг лиц сотни. Все они похожи.
Я не хочу их даже различать.
Зачем же мне чужую чью-то рожу
Среди толпы безликой выделять?..

Написаны стансы… Печальные строки
Лишь только предвестники будущих гроз.
Ещё впереди годы тяжкой дороги,
Душа не иссушена горечью слёз.

Ещё не наполнена чаша страданья,
Ещё не испита вся боль до конца,
Ещё не написаны строки «Прощанья»,
Но сломан терновник уже для венца.

Написаны стансы… Я снова в начале
Своей бесконечной дороги разлук,
Дороги раздумий, дороги печали,
И замкнут уже одиночества круг.

Вновь тронулся поезд сквозь тысячи станций
Пустых разговоров, желаний, надежд.
Как долог мой путь… Лишь написаны стансы…
И сорвано рубище старых одежд…

Наша жизнь с тобою – долгое прощание,
Нет тепла в ней, радости от встреч…
Наша жизнь – разлуки ожидание,
Ничего нам больше не сберечь.

И ничто уже в ней больше не изменится,
Так судьбою, видно, решено.
Только мне, увы, никак не верится,
Что другого любишь ты давно.

Но по-прежнему с тобою ходим рядом мы,
В детский сад несу на ручках дочь…
Лишь тоска скрывается за взглядами,
И приходит одиночество к нам в ночь.

Я тебе вдруг стал чужим, и так далёко ты
Мимо вновь скользишь в своих мечтах.
Одинокий я и одинока ты,
Лишь молчанье на твоих устах.

Повисает в наших комнатах молчание,
Где как тени бродим мы вдвоём…
Наша жизнь – лишь долгое прощание,
Наша жизнь – разлуки ожидание…
Так зачем же рядом мы живём?..

Я так устал от одиночества, любимая!
Не слышишь ты, как я кричу в ночи,
Как я молю тебя в душе своей: «Люби меня!..»
Уста молчат, и всё в ночи молчит…

Чуть-чуть в тиши стучат часы неугомонные,
И время заполночь уже давным-давно,
Дождя осеннего шуршанье монотонное,
Холодных капель дробный стук в окно…

И всё. И тишина. В ночи кричит бессонница,
Песком набитыми глазницами кричит!
Душа отчаянно к тебе с надеждой просится:
«Любимая! Согрей меня в ночи!»

Но как далёко ты теперь, моя любимая,
Со мною рядом ты, но рядом тебя нет…
Ну, обними меня! Согрей меня! Люби меня!
Молчанье вечное лишь будет мне в ответ…

Все вопросы решены,
И на всё готов ответ.
Зло, добро – всё знаем мы,
Только счастья нет и нет.

Есть квартира, мебель, дети —
Всё, что хочешь, назови,
Только счастья нет на свете,
Потому что нет любви.

Наступи на горло песне,
И не будет песни – хрип!
Пой, старайся, но хоть тресни —
Нету песни. Ты осип.