Дмитрий Пригов - Москва

И слуги коня вороного
Подводят ему под седлом,
Не слышит ни звука, ни слова
И дальше шагает пешком.

Движеньем руки величавой
Он бросил войска в Сен-Готард,
И люди по снегам курчавым
Ползли на коварный удар.

Все должное уж совершилось,
Не значил он сам ничего,
И сердце истории билось
У самого сердца его.

11 | 01385 Князь Потемкин говорит:
Чтой-то левый глаз болит,
Чтой-то турка мне не видно,
Кто мне в этом пособит.

А и вправду турок
Спрятался проклятый —
Ни усов, ни политуры,
Ни заплаты, ни зарплаты.

Не видать нигде ни немца,
Ни какого там француза,
Ни любого иноземца,
Чтоб потешиться от пуза.

Ничего! – Потемкин браво
Говорит – У нас зато
Крепостное, братцы, право,
Мужики у нас зато.

11 | 01386 Я пью, но еще не придумал —
Когда бы их два или три,
Когда бы дурак иль придурок,
А то ведь герои – смотри!

Вот Павел, Корчагин который,
Под пули, под взрывов ба-бах
Летит на кобыле каурой
И яблочко держит в зубах.

Вот руку, вот саблю заносит,
Вот р-р-раз – и летит голова!
И ветер несет и относит,
Ее от живого ствола.

И время ли мучиться дурью?
По ветру лети и смотри!
Я пью, но еще не придумал —
Когда бы их два или три…

11 | 01387 Хитер был древний грек Сократ,
Хитрее древних всех стократ.
Был у него один секрет:
Пресимпатичнейший, как крот,
Был черт внутри его сокрыт,
Был черт с соперниками крут,
За что и пострадал Сократ.

Но слава никуда не денется —
Прелестнейшее из мерил!
Гордится вся интеллигенция
Всем умным, что он говорил.

11 | 01388 Чапаев в огненной папахе
Был на Урале, как гроза,
И беляки лежали в страхе,
Закрыв примерзшие глаза.

«Орлы! Подымем сабли дружно!» —
Так восклицал наш командарм.
«Не посрамим сваво оружья!»
«Не посрамим!» – шло по рядам.

«Не посрамим мы славы руссов,
Над нашим знаменем родным
Суворов реет и Кутузов!»
Шло по рядам: «Не посрамим!»

От Цезаря и до сипаев —
Все в пролетарском кулаке!» —
Так с войском говорил Чапаев
И вскорости потоп в реке.

11 | 01389 У Эммануила Канта
Теменной тот родничок
Так до смерти обскуранта
Зарасти никак не мог.

Оттого такой зловещий
В зренье был его дефект:
Внутри каждой вещи вещь он
Скрытно знал – и это факт.

Только ничего не выйдет,
Господин хороший Кант!
Голова в прекрасном виде
У рабочих и крестьянт.

11 | 01390 Был душный день и близилась гроза,
Могучий луч сребрил его седины,
И маршальская на груди его звезда,
Дыханьем вздета, вспыхивала дивно.

И площадь Красная внизу была видна,
Где пел народ в веселье простодушном,
Не больше муравья… Вошла она,
И запах вплыл духов за нею душный.

Он весь напрягся, чтоб не выдать стон,
Рука сжимала холод пистолета
В прикрытом ящике стола. «Кто он?» —
Но рассмеялася она ответно.

Он руку резко выкинул – как гром,
Помчалась по пурпурному паркету
Литая пуговица с лепленным гербом.
Раздался выстрел. Труп осел заметно.

И он рыдал над нею, как дитя,
Скупые слезы на усах лежали.
Готов расплакаться был – но нельзя! —
Его дела, его народы ждали!

11 | 01391 Все мы в этой жизни склизкой —
Сестры, братья с чувством, с толком,
Так что и Франциск Ассизский
Позавидовал бы только.

Сколько кошек и собак!
Сколько твари разной!
Мир прекрасен – это факт,
Хоть и безобразен.

Но на эту тему – ой! —
Трудно объясниться.
Здравствуй, месяц – братец мой!
Здравствуй, смерть – сестрица!

11 | 01392 В степях Украины на статном коне
Буденный сидел, словно влитый.
Лежали пред ним беляки на земле,
И конь попирал их копытом.

И с близкою смертью на темном лице
В веревках весь, как в паутине,
Один из них крикнул: «Покуда ты цел,
Но примешь ты смерть от скотины!»

И был неподвижен лихой командарм,
Лишь громоподобно смеялся,
Потом за ударом готовя удар,
За Мамонтовым помчался.