Дмитрий Пригов - Москва

И страна вся рада
Букету с шоколадом

11 | 01374 Жил Семен Ефимыч Зорин
Ни пред кем не опозорен.
Он имел жену и сына,
Внук его был пионер —
Мальчик честный и красивый,
Для ребят он был пример.
И когда в трамвае кто-то
Зорину порвал рукав,
Он ответил очень просто:
«Нет, товарищ, ты не прав.
Есть у нас порядок строгий,
Если не знакомы с ним —
Мы вам это не позволим,
Мы вам это объясним».

11 | 01375 Здесь Михал Иваныч жил,
С одной девочкой дружил.
До восхода солнца, загодя,
Шли гулять в соседний лес,
Находил Калинин ягодку
И кричал: «Тебе подарок здесь!»
И бежал вприпрыжку к девочке,
А у ней в ответ
Из стебельков и венчиков
Собран для него букет.

11 | 01376 Вот домик Горького Максима,
Где великий наш писатель
Вместе с дочерью и сыном
Жил, покуда медициной
Не сгубил его предатель.

Любил он с палочкой гулять
По улице Алексея Толстого,
И своего романа Мать
Обдумывать каждое слово.

А навстречу вечный город,
Как большой передовик
Распахнув спецовки ворот,
Шел и говорил: Твори!

11 | 01377 Когда Великий Первый Петр
Со шведом бился под Полтавой,
Он говорил: о, как я сперт!
Окно бы прорубить на славу!

С тех пор и днями и ночами,
Где соберется больше двух,
Вращая грозными очами,
Проносится Петровый дух.

11 | 01378 Когда Суворов Александр
Бродил по Альпам вместе с войском,
Уже бессмертия скафандр
Его охватывал по-свойски.

И горный кряж был осиян
Чужбинным светом нелюбезным,
И страшно пустовали бездны
Перед глазами россиян.

Домой уже звала Церера,
Озимых запах, яровых…
И нынешнего офицера
Черты проглядывали в них.

11 | 01379 Когда Кутузов Михаил
Заманивал Наполеона,
Сама история за ним
Следила от горы Поклонной.

И одноглазый чудодей
Знал странность русского народа,
Провидел все до наших дней,
До наших фабрик и заводов.

11 | 01380 Когда наш Ушаков Федор
По морю Черному носился,
То турок падал на покор,
И бритт заранее постился.

Сквозь Дарданелл и Гибралтар
Плыл с войском в направленье Рима,
Куда послала на удар
Их матушка-Екатерина.

Он видел как темная сила
Проклятого Наполеона
Болотным огнем проносила
Промежду фрегатов заслона.

Затем брал Корфу он и Рим
И плыл назад в одеждах славы,
Он с днями нашими сравним —
Вот так он прост был величавый.

11 | 01381 Суровых Альп дымились скаты,
Был узок гребень древних гор,
Суворова с простым солдатом
На нем случился разговор.

«Скажи-ка, ваше благородье,
Куда мы тяжкий держим путь?
Нигде не видно ни угодья,
И телу негде отдохнуть».

Генералиссимус великий
Обнял простого мужика
И говорит ему: «Гляди-ка!
Во, как Европа велика!

Внизу лежат народы, страны,
Созвездья и материки,
И надо всем ты – русский! – встанешь!
Вы – русские! Вы – мужики!

И будут петь тебе фанфары,
И будут памятники вам
Лепить потомки благодарно!» —
Все сбылось по его словам.

И самою тому приметой,
Что в нашу кровь, как в водоем,
Суворов с неприметным этим
Солдатиком вошли вдвоем.

11 | 01382 Она до белого румянца
Любила самозванца.
А он все – деньги да червонцы,
Он все – престолы да венцы,
Все литовцы да ливонцы,
Все оборванцы да сорванцы!
Она страдала, как хотела —
Он ей не мешал,
Он лежал, раздельным телом
Глядя на пожар.

11 | 01383 Печален образ Годунова,
Убившего Димитрия.
Пред каждым годом новым
В великолепной митре он
Являлся с грозными очами,
С следами крови явными,
И царь бежал, бежал, кричал он
И был похож на пьяного.
Обыкновенно ж приходил
Зарезанным младенцем,
И царь его в слезах молил:
«Не я! Куда ж мне деться?!»
Таков закон и царств и дел:
Где нет порядков твердых,
Там учит царственных людей
Младенец, только мертвый.

11 | 01384 Огромного роста, суровый,
По верху очищенных Альп
Шел видный отвсюду Суворов,
Готовясь с французов снять скальп.