Дмитрий Пригов - Монстры

– Послушай, – утомленно отвечал Ренат. – Ты же умная: – он хотел сказать «немолодая», но удержался, – опытная, образованная, интеллигентная, европейская женщина. Университет кончила. Защитилась. Живешь в осмысленной западной стране.

Сестра чуть отодвигалась от него. Ее глаза по-прежнему горели неугасимым огнем.

– При чем тут образование? Я тебе говорю о подлинной реальности. Ее не подделать и не сымитировать. Следи за собой. Это дело опасное.

И уезжала назад в недальнюю Венгрию к мужу и детям, совсем не ведавшим про подобного рода нелепости и мистические российско-татарские неуловимости. Хотя, отчего же нелепости?

За дальним столом опять образовалась та же самая компания и снова вопросительно уставилась на наших приятелей.

– Вернулись, – невозмутимо прокомментировал приятель.

– Так вот, я их вижу до малейшей подробности. И слышу. Он прямо остолбенел и потемнел. Вернее, вокруг них обоих яркость убрали. Как будто даже некий черный мерцающий контур обведен. То исчезает, то возникает снова. С периодичностью где-то в полторы секунды – ну, та генеральная периодичность. Они меня не видят, а я прямо вывернул шею, уставясь на них.

Смеркалось. От близкой реки донеслось сыроватое дуновение. Очевидно, вода значительно поднялась. Порывы ветра сдували верхнюю пленку и, смешав с прохладным воздухом в виде туманных обрывков и густой взвеси мелких водяных капель, доносили до кафе. Ренат поежился. Туман, пролетая над соседними людишками, как бы облепил их контуры.

– Он бормочет: – Сейчас, подожди. – Не напрягайся, – тихо отвечает она и странно утончается. – Нельзя форсировать. Все само должно, – можно подумать, какой-то там эротический лепет. Ничего подобного. Стоят как застывшие. Только чуть подрагивают. Он отвечает: – Только одно преобразование, понимаешь, ему осталось только одно преобразование! – Я же тогда ничего не понимал. Присмотрелся, а у них у обоих руки до локтей почернели. В это время он так быстро оглянулся на меня. Мне стало неудобно, и я ушел в комнату.

Ренат развел руками.

За дальним столом этот жест восприняли почему-то с энтузиазмом. Откинулись на спинки кресел, заулыбались, замахали руками.

– Ишь какие, – усмехнулся собеседник, подбородком поведя в сторону странной компании. – Мой сосед, такой же алкаш. С Демоном общается. Перепил и общался. Говорит, сидел на кухне, поднял глаза, а напротив – Демон. Серый весь, лицо помято, и несет от него перегретой гнилостью. Хотя, конечно, с перепою во рту такая пакость, что никакой Демон с этим не сравнится. Сосед, значит, смотрел, смотрел, да и креститься с перепуга начал. Так-то он, конечно, ни в какой религии ни уха ни рыла. Но инстинкт! Историческая память! Демон спрашивает: – Ты что? – Крещусь. – Зачем? – Хуй его знает? – Прошу тебя, не надо, – и в голосе какая-то беспомощность даже. Сосед это отметил. Пьян, пьян, а соображает. А чего? Просто, блядь, крещусь. – Не надо, – и сам руку даже тянет остановить. Но тот уже оторвался пальцами от правого плеча и ведет к левому. Демон и говорит: – Вот, не могу. Уже третий уровень! – и ручка его такая серенькая, уменьшающаяся, жалобно так по-старчески подрагивает. Потом глядит, а Демона и нет.

– Третий уровень, говоришь? – произнес Ренат. Неожиданно резко скинул ноги с соседнего стола, встал и решительно направился к тревожащей его группе трудно определяемых людей. Приятель не успел удержать его и теперь встревоженно следил за ним. Хотя, по сравнению с тощими, испитыми и неуверенными в своих движениях обитателями дальнего стола, Ренат выглядел могучим, прямо неодолимым. Его невысокая квадратная фигура на кривоватых мощных ногах почти полностью заслоняла их.

За Рената беспокоиться вроде бы не приходилось. Хотя, кто их знает. Так вот выхватят из рукава небольшую узкую заточку да всадят в бок – вполне достаточно. Никакое здоровье и мышечная масса не помогут. А то достанут каждый по пистолету и стрелять примутся, укладывая всех случайно попавшихся и проходящих – тех же теток с детишками. Только:

– Сеня! Сеня!

– Юля! Юлечка! – и валяются в пыли, перемешанной с густыми потоками вытекшей из их невинных тел немалой крови. А что? Сейчас это просто. Чуть чего – из автомата. Или даже из гранатомета. Не то чтобы народ нервнее стал, хотя и не без этого, – да всегда был предельно нервнен, до истеричности прямо – а безответственнее, что ли. Дозволять стали многое. Раньше на кондуктора в автобусе огрызнешься – сразу в кутузку. И правильно – что на власть огрызаешься? Нельзя на власть огрызаться. А теперь ничего святого! Безжалостно губят депутатов, тех же губернаторов, замминистров. Бывает, и министров. На меньшее нынче даже и замахиваться как-то неприлично. Так что в этом деле мощная фигура Рената – не помеха. Что она – 95 килограммов легко поразимых мяса и костей.