Наталья Галкина - Горожанка

Я так решил. Я должен был поправить
Дела природы гнусные. Ковыль
Качался тихо. Падала, как замять,
Светлее пепла, голубая пыль.

Какая ночь! И нашими руками
Наведены те Млечные мосты.
Здесь все мое — метеоритный камень
И дьявольски невинные цветы.

Прекрасны звери, что едят друг друга.
Прекрасны тайны выцветших морей,
Прекрасен труд до пашни и до плуга
И дикий облик всей земли моей!

А человек — ошибочным набором
Молекул, клеток, нервов и плоти, —
Лежит в траве таким прекрасным сором,
Что трудно мимо, не взглянув, пройти.

И что ему мой гениальный, грубый,
Волшебный труд? Ведь мозг его так мал!
Два лепестка во лбу, подруги губы,
И вот — уже уснул, уже устал.

Единственная?! Мириады, сонмы!
Такого слова в этом мире нет!
Одну с другой ты перепутал, сонный,
Бессмысленный, мной созданный, скелет!

Единство — с этой пылью, с этим прахом?
Сто сорок раз сменяется трава,
Погибнет птаха — и родится птаха,
Росток взойдет — и канет в грязь листва...

Все заменимо в этой вечной смене,
Все допустимо в сказочной игре,
В космической пыли и в моря пене
Ты жалок, смертный, как зверек в норе!

В тебя вонзится ночь, вольется вечер,
Влетит комета и вобьется град,
И я в последний раз сегодня встречу
В тени деревьев твой бесстрашный взгляд!

И я в последний раз пойду послушать
Твой беспечальный, твой беспечный смех...
Мой труд, мой мир я вам не дам нарушить
И вас, двоих, я распылю во — всех!

Блеск потеряют ордена,
Развеются слова,
Дряхлеет бог и сатана,
Я, женщина, жива.

Ты упадешь — я устою,
И дни мои просты,
Раз я во пламени пою,
И с гибелью на «ты».

И что мне слава на века,
Венок вокруг чела!
Все начинались с молока
И с моего тепла.

Я умирала столько раз,
Людей рожая тьму.
Я не тебя приму в тот час,
А, может, смерть приму.

На шее замыкая рук
Кольцо и волшебство,
Я замыкаю жизни круг
И не боюсь его.

У двенадцати часов
Закрывается засов.

И вдоль каждого бревна
Ходит в доме тишина,

И вдоль каждой быстрины
Ходят черные сомы,

И во сне твоем опять
Я хожу, мешаю спать.

И опять — в котором сне —
Обращаешься ко мне:

— Что ты ходишь босиком?
Я с тобою не знаком.

У меня свои дела,
Ты зачем ко мне пришла?

И в ответ — в который раз:
— Гость, вставай, десятый час!

У меня болит ангина,
Что-то легким тяжело.
Я хочу тебя и сына,
Кочергу и помело.

Чтобы дом на курьих ножках,
Чтобы в пол плясать ногой,
Чтобы — женщиной немножко,
Бабой в меру и Ягой.

Чтобы в миг необходимый
Прояснить пристрастный взгляд,
Улететь на небо с дымом,
Освежиться — и назад!

Начинается кошка с хвоста,
Чтобы что-то держать трубой.
Начинается ночь неспроста,
Чтобы звезды жечь над тобой.

Начинается песня с конца,
Как с дороги сбившийся конь.
Начинается сон с лица,
Улыбнувшегося в ладонь.

На подоконнике алоэ,
Полусветло, полутемно,
И всё былое, всё былое
Дождем колотится в стекло...

Бегу к тебе по пересудам,
Бегу навстречу холодам, —
Такой порыв, такое чудо,
Такая блажь не по годам!

Опять ушел, опять уехал,
В толпе мелькнула голова,
Но за тобой летят, как эхо,
Произнесенные слова.

Трамвай набит почти до крыши,
И маята, и суета.
Опять меня ты не расслышишь,
Опять я дождь сотру со рта.

Немые ливни в разговоре...
Уймись хоть раз за все года
И не отлынивай от горя,
Как от любимого труда!

Похожий профиль у ларька
Суровой женщины с газетой —
И захлебнусь, как от глотка
Поспешного: не мать ли это?

Передаю билет, руки
Касаюсь, с легких пальцев гроздью,
И вскидываюсь, как в толчки
Отброшенная кем-то возле.