Наталья Галкина - Горожанка

Вставай, послушай, как кузнечик
Свербит немолчный
Среди соцветий — звезд, и свечек,
И ягод волчьих!

Так по деревне я скучала,
Что полюбила рыбака.
Я никогда не отличала
Подлещика от судака!

Но снится хариуса рожа,
Налима генеральский лик,
И рыбья кровь, и рыбья кожа,
И рыбий хвост, и рыбий крик,

Волненье, легкое кипенье
Воды в протоках и в бачках,
И это чертово терпенье,
И эти отблески в зрачках,

Путь стрекозы, дорога бревен,
Возможность выспаться на дне...
Игра, ремеслам древним вровень,
Становится понятна мне.

И тень, и свет по сонным векам...
И, географии назло,
По рекам, по великим рекам,
Всю ночь мотаюсь, как весло!

Прости меня, я о тебе писала.
Прости меня. Простит — и дела мало.

Прости меня, я на тебя глядела.
Пожмет плечами: мне какое дело?

Прости меня за выдумки, за были.
Уже ушел: прощай, поговорили.

Ты не позвал бы — прошла,
Спряталась, скрылась.
Словно во сне я жила —
И пробудилась.

Стебель из многих, ничей
В лунном сиянье...
Только окликнув, Орфей
Дал мне названье.

Руки тяну в этот мир,
Под изголовье,
Словно сгустился эфир
Плотью и кровью.

Лишь облака, точно свей
В небе вчерашнем...
Нет, мне не страшно, Орфей,
Нет, мне не страшно!

Жертву приносят, кричат
В храме за рощей,
Носит волчица волчат,
Листья полощут,

Плещут ручьи, за холмом —
Пенье и клики.
Спи. Мы отныне вдвоем,
Нет Эвридики.

Имя мое — твоему
Отклик и отзвук.
Спи, я тебя обниму,
Холоден воздух.

Хищники в чащах лесов
Давятся стоном,
Отблески дальних костров
Пали на склоны.

Кости хрустят, добела
Выцвели звезды...
Смертный, бессмертьем тепла
Ты меня создал!

Ты ли не чудо, мой свет,
Спящий под боком,
В мире огромных планет,
В мире жестоком!

Быть в этом мире отцом,
Мужем, а вкратце —
Быть в этом мире творцом —
И не бояться!

Жертв, и убийц, и смертей
Вечная брашна...
Нет, мне не страшно, Орфей,
Нет, мне не страшно!

Пусть голосят и поют
Песни агоний,
В мире кромешном уют —
Пара ладоней.

Счастье — рожденных судьбой
Ведать веками
И просыпаться с тобой
Под облаками.

Я облако вижу, застывшее где-то
В зените, что брызнуло влагой по листьям...
И тенью одета, и светом одета
Ты шла моим лугом, ты шла моей жизнью.

Я вижу под ветром летящие прядки
Сияющей сетью — на лоб, на глаза...
О воздуха струи! Ты вся в беспорядке,
И ноги босые омыла роса.

Закрученный локон ударил о локон,
Задел колокольчик спешащий подол,
Тебя каждый куст, не сдержавшись, под локоть
Подхватывал, трогал, и гладил, и вел.

Вполголоса пел я, вполнеба я жил,
Полчашки, не полную чашу держал я,
До, после полуночи в ночь не сложил,
И тут ты пришла — и земля стала шаром!

И мне оставалось ей крикнуть: лети,
Качай в колыбели под полной луною
Прошедшую в травах цветных полпути,
Что канула в травы ночные со мною.

Тогда закипала ночная роса
У хищников черных в глазах раскаленных,
И я им шепнул: «Убирайтесь в леса!» —
И только шаги зашуршали по склонам!

И с этого часа я проклял копье,
И стрелы, и камни, покрытые кровью, —
Во имя рожденных, во имя твое,
Во имя всего, что дается любовью.

Мне падал в ладони нелепый птенец,
Касался виска он крылом, улетая,
И я обручен был одним из колец
Волос твоих теплых, моя золотая...

Полна до краев была чаша сия!
Единый глоток — мне, а времени — реки...
Шагнула ты в ночь, Эвридика моя,
А я, полумертвый, прикрыл тебе веки.

Как было не рваться мне в царство смертей!
Я жизнь свою звал, я кричал ей: «Воскресни!»
Я выпил всю горечь в час смерти твоей,
И мне оставались лишь светлые песни.

Ты с каждою песней вставала к плечу,
Я вел тебя в жизнь из подземного зала,
Почувствую: ты! Задохнусь, замолчу, —
И песня кончалась, и ты исчезала!..