«Зачехлили давно косари…»
Зачехлили давно косари
Свои косы… День – резко на убыль.
Красит осень бескровные губы
Транспарантной помадой зари.
Тополь в драном пальтишке продрог.
Поступлю безрассудно и мудро:
Сам себя награжу в это утро
Кандалами разбитых дорог…
За чертой городской простою,
Где стихает прибой листопада…
Может, в жизни всего-то и надо:
Перелетную душу свою,
Осенивши вдогонку крестом,
Отпустить с журавлями в кочевья,
Чтоб до марта не ждали деревья;
А судьба – чтоб грозила перстом…
Может, только и надо-то мне:
Неизбежность размолвок полынных;
Очи женщин, ни в чем не повинных;
Свет рябины закатной в окне;
Перебранки зимующих птиц;
Да чтоб ангелы – вдруг не отпели;
Да любви перекаты и мели;
Да гипноз этих белых страниц…
«Эскиз заречья заштрихует дождь…»
Михаилу Андрееву – томскому поэту-песеннику.
Эскиз заречья заштрихует дождь.
Стогов шеломы мокнут на покосе.
На луг из перелеска вышли лоси —
Проститься наспех с осенью… Как вождь
Индейский в боевой раскраске, – клен
Стоит, своих скликая, на отшибе.
(В смертельной будет уличен ошибке
Снег, возвратясь из будущих времен…)
Скажу себе: «Царить в душе оставь
Лишь грусть; она – не частая отрада…»
Сегодня эмигрирует из сада
Последний лист. А завтра – ледостав.
Сегодня солнце лжет, как на духу.
В жилетку ветра плачется ворона.
Венец лосиный – осени корона —
Валяется, поверженный, во мху…
В пол-оборота к свету
Нари Ади-Карана. г. какой-нибудь другой

Довести до ума углы.
Довести до угла умы.
…А как за угол повернут…
© Нари Ади-Карана, 2015
Я – Макара.
Я порожден двумя Мирами.
До плеч я погружен
в безбрежную,
бессветную,
безвременную Тьму.
В лицо мне смотрит Свет.
Я – Макара,
Дорога меж Началом и Концом.
Стена, что разделяет двух Друзей,
и Мост, соединяющий Врагов —
родных по Крови,
Брата и Сестру.
Я – Точка,
где встречаются Они.
Долог их Путь по Рекам Небесным
и Чьим-то Селеньям;
Дивен их шепот, как хор мотыль —
ков над Стихией Бурлящей.
Шри Махадэва Ади Нидана
Знойный август в клещах новолуний
Хрустнул вдруг переспелым орехом,
Голоса легкокрылых колдуний
Закружились встревоженным эхом
Изумрудных мерцающих бликов
Над нефритовой гладью озерной,
Хороводами звуков и ликов,
Колыханием тени узорной
На ступенях разрушенных храмов,
На обломках колонн, парапетов,
В пересохших бассейнах фонтанов,
В песнях древних, забытых поэтов.
Небосвод золотой скорлупою
Раскололся. В просвете – ни зги.
Проводник над зеленой тропою
Криком коршуна чертит круги.
Толпой бездомных арлекинов
Бредут деревья в серой тени.
Листвы кисейный дым отринув,
Склоняют ломкие колени
Пред грозной, тяжкой дланью рока,
Несущего дыханье смерти
Всему живому. Так жестока
Их участь в года круговерти —
Разбужен сладким дуновеньем
Весной родится лист-малютка.
Живет, мгновенье за мгновеньем
Глотая жадно. Злая шутка —
Его судьбы чертеж несложный —
Рожденье, рост и смерть в финале —
Предъявлен документ подложный
Контролю на пустом вокзале
И поезд жизни от перрона
Отходит медленно зевая.
Осенних янтарей корона
В конце пути их ждет, взывая
Ко всем, кто бодрствует и дремлет,
Среди дорожный чай отпивших,
Ко всем, кто песне листьев внемлет,
Билет в один конец купивших.
Как ты,
Как я,
Как все живое…
…Здесь, где столько
Пролито семени, слез восторга
и вина, в переулке земного рая,
вечером я стою…
И. Бродский
Я стою здесь… Конечно же, – здесь.
Здесь и сейчас – да, сейчас!
Это важная часть головоломки,
Злой шарады, кроссворда, шифра,
Над которым бьются агенты,
Шпионы, их дети, потомки.
Но цифра, знак, число, иероглиф —
Не даются в их грязные руки —
Лапы хищных плюшевых зайцев,
Сидящих на кочках в Разливе,
Ждущих Ленина или Мазая —
Им все равно, кто первый придет
В еллосубмарине за ними
И заберет на ту сторону —
В рай, присутствующий на земле,
В нарушение всех законов
Теологии и науки,
Пребывающих в постоянном
Конфликте, по сути – единых
В своей приверженности к догмам
И тупо отстаивающих
Непогрешимость (каждый – своих)
Догм, концепций и постулатов.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу