Мне всё равно, какой ты есть и будешь:
Угрюмый, старый, мелочный, больной,
Или весёлый, щедрый и на людях
Такой шутливый, яркий и живой.
Ты можешь быть бродягою, министром.
Добиться славы, потерпеть позор,
Служить на благо мира и Отчизны,
А можешь быть отшельник или вор…
Мне всё равно… Твоих успехов личных
Не вознесу, но и не умалю.
Ты можешь быть любым… Мне безразлично…
Я вот таким, как есть, тебя люблю.
С полуслова, полужеста, полувзгляда
Понимаю, вижу, чувствую, родной,
Ты — моя надежда и отрада,
Ангел, с неба посланный за мной.
Как последний вздох, как светлую молитву,
Пью вино твоих скупых печальных слов,
И горчит оно, как после битвы,
И пьянит, и манит явью снов.
Сколько нам с тобой отпущено судьбою?
Шестьдесят — уже не двадцать, боже мой!
Мы храним поклажей дорогою
Тех, кто близок нам, святой покой.
Мы расстанемся без горечи, без боли,
Так легко, что не поймём своей беды.
Слишком поздно встретились с тобою,
Слишком много утекло воды.
Но останется как память, как награда,
Нить, связавшая навек меня с тобой,
Ничего от жизни нам не надо,
Только миг, подаренный судьбой…
Странная мысль вдруг меня посетила
(Мысли все странны, но эта — урок):
Если бы все, кого раньше любила,
Разом явились ко мне на порог?
Если бы все мне (ну, вдруг?) предложили
С ними идти до скончания дней,
Как бы я выбрала, что бы решила?
Что поменяла бы в жизни своей?
Да ничего. Всех давно отпустила,
Всех позабыла с течением лет,
Всё без сомнений и боли забыла —
Прошлой любви воскрешения нет.
Есть только то, что сейчас в моём сердце:
Стук и волненье, и сладость в груди.
Что будет дальше, мне то неизвестно.
Кто ж из нас знает, что ждёт впереди?
Пусть сохранится вот это мгновенье,
Эта секунда на множество лет:
Радость, и мыслей полёт, и волненье,
И озаренья чарующий свет.
Что это? Кто на вопрос тот ответит?
Не понимаю, откуда во мне
Будто огонь согревающий светит,
Будто маяк появился во тьме.
.
Он не снаружи, он часть меня, словно
Лопнули обручи, жавшие грудь.
Что-то случилось со мной, безусловно.
Что? Да зачем мне искать эту суть?
Мне хорошо. Мне свободно и праздно.
Так же, как в детстве, я снова полна
Мыслей, желаний, стремлений прекрасных.
Может быть, это вернулась весна?
Говорить о любви невозможно молчанием
Говорить о любви невозможно молчанием.
Жизнь — игра. Всё — слова. Но в них истины соль.
Они могут являться пустым обещанием
Или алый кораблик создать для Ассоль.
Всё решаешь ты сам: как понять и поверить ли
В пустоту или в значимость сказанных слов.
И создать ли фундамент слепому доверию
Иль тюрьму возвести из сомнений-оков.
Исчезло всё. Как будто не бывало.
Растаял заблуждений лёгкий дым.
Я тише и задумчивее стала.
Ты стал печальным и совсем седым.
Возврата нет: туда не входят дважды.
Как не войти по-новой в старый храм.
Там можно быть единый миг — однажды —
И навсегда остаться только там.
Как тоскую я по словам живым,
По твоим речам, что крадут покой…
Что сейчас, в этот миг, говоришь другим?
И о чём молчишь в тишине ночной?
Далеко-далеко, словно лунный след,
Льётся по морю свет твоего огня.
Ничего в тиши полуночной нет,
Ничего, что б согрело сейчас меня…
Снова плачет и поёт скрипка…
Снова плачет и поёт скрипка…
Я забыть пытаюсь в суетном беге
Миг, в котором твоя улыбка
Маяком была мне на бреге.
Только он вновь и вновь проступает
Чёткой явью в туманности зыбкой
И собой ход времён заслоняет.
Снова плачет и поёт скрипка…
В чём женщины суть? Она тайна, загадка.
Поди догадайся: служанка? престол?
Ты думаешь, знаешь меня без оглядки?
Наивный. Чуть-чуть подняла я подол,
Чтоб видеть ты мог только краешек ножки,
Лишь туфли мысочек, кусочек чулка.
Там многое скрыто, под этой одёжкой.
К чему торопиться? Не стоит пока.
Владимиру Игоревичу Баграмову, моему отцу
Я за тысячи вёрст от родного Ташкента.
Так внезапно и странно он стал мне родным.
Закрутилась спиралью судьбы моей лента,
Осветился надеждами прошлого дым.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу