Дмитрий Дарин - Поспели травы

Что ты, аист, свил гнездо
Над заброшенной усадьбой?
Мне по жизни не везло
Отчего, вот как узнать бы.

Ты не хочешь от людей
Слишком близко поселиться.
Там, где люди, – там больней,
Знает опытная птица.

Я и сам терпел как мог
Нелюбовь своей любимой,
Среди тысячи дорог
Я побрел по самой длинной.

Я немного постою,
Я не плакать постараюсь,
Как мне жить в больном краю,
Подскажи мне, белый аист.

Уже умаялась душа
И я пишу тебе короче, легче,
Не спеша
Выплескивать, как птица певчая,
Из сердца радостные звуки.

Уже прошли года с разлуки,
Хотя тебе они казались месяцами.
Как в перестуке
Камерном – не пальцами – сердцами
Я что-то не расслышал.

Мой срок, видать, еще не вышел,
Раз ты меня так весело не ждешь.
В чужую крышу
Особенно тоскливо бьется дождь,
Мне обмывая злую рану.

Ты, радуясь удачному обману,
Живешь, как будто нет меня на свете,
А наши дети,
А дети, что ж, пока им рано
Узнать, чем эта жизнь больна.

Жена поэта – больше, чем жена,
Она верней товарища и друга,
И чья ж вина,
Что ты во мне лишь видела супруга,
Которого любить уже невмочь.

У нас с тобой есть сын и дочь,
Они потом, наверное, спросят,
В какую ночь
В тебя сошла сырая осень,
Что сердце все покрыла плесень?

Что скажешь им, глазами свесясь,
Что обяснишь, кто виноват?
Я столько песен
Вливал в дырявый твой ушат,
А оказалось, вылил только плач.

Теперь я холоден, вернее, не горяч,
Плетусь душой пустою по равнине,
А чтобы вскачь —
Чтоб в рыси взмылить спину,
Уже так не получится, боюсь.

Вы думали – я здесь сопьюсь —
С твоими новыми друзьями,
Но злая грусть
Наоборот – немного отрезвляет,
Как влажный желтый лес.

Вы думали на мне поставить крест,
За мой же счет гуляя в ресторанах,
Красивый жест…
И для тебя нисколечко не странный…
Но у кого же ты училась жить?

Какой же смысл вовсю любить,
Потом любовью попрекая?
Так преет нить,
Когда ей натяженья не хватает,
И в нужный час не сможет вес держать.

Какой же смысл тебя тогда прощать,
Когда вину не чувствуешь ты вовсе,
Как знать, как знать,
В любви мне, может, не хватило злости
К тебе, как к подлому коварному врагу?

Теперь любить я не смогу,
Не потому – забыть не в силах
Тех чувств пургу,
А потому – не любят на могилах…
И хоть душа моя еще нежна,

Другая мне вовеки не нужна,
Я в ней твои черты искать устану,
Эх ты, жена…
И все-таки противно, странно
Как ты из слов ненужный хлам

Таскала покаяньем по церквам,
С своею похотью легко так сладив,
Забыв про срам,
Ведь венчанной грязнее нету бляди,
Что сажей в сердце копит ложь.

Я сам не свят, а свечка стоит грош,
В большую жажду пьешь из лужи,
И все ж
За мудрость будущих разлук
Тебе я буду благодарен,
Твой бывший мужем,
Бывший друг,
Уже чужой Вам Дмитрий Дарин.

Я так еще не чувствовал ни разу,
Испарина на сердце, и в бреду
Шипит мне кто-то: «Эй, голубоглазый,
Себе ты сам дорогу выбрал на беду».

Да где дорога – я ремнем привязан,
Мне с койки даже на пол не упасть,
И лишь в больничное окно седые вязы
Поклон пришлют, висками наклонясь.

Кто лечит мне мою больную душу,
Вводя по дозам правды мутный яд?
Сестра, ты не коли, сперва послушай,
Что я в любви нисколько не был виноват.

Не я тяжелый путь себе назначил,
Не в силах даже горе выбирать,
Когда, любимой женщиной растрачен,
Вдруг угодил без сил в казенную кровать.

И нет лекарства от того недуга,
Бинты на душу сложно наложить,
И вот меня – так ловко преданного друга
Враги по-честному затеют хоронить.

Чтоб больше с журавлиною надсадой
Я не ронял в сердец озера плач,
И на чугунной кованной ограде,
Меня дождется в черном грустный грач.

Я так еще не чувствовал ни разу —
Ресницы смежив, берегом бреду,
А в спину мне: «Эй, ты, голубоглазый,
Себе ты сам дорогу выбрал на беду».

Ты красива не на шутку,
Позабудь сейчас про грусть,
Пусть хотя б одну минутку
Я с тобой повеселюсь.