Дмитрий Дарин - Поспели травы

Те черепки – пиявят всласть,
Я как сапер на минном поле,
И врач сказал мне, наклонясь,
Что сердце отнято по голень.

Но я иду – стоять больней,
Сочатся новые порезы,
Тот не зависит от людей,
Кто в жизни ходят на протезах.

Мой путь недолог – там в стене
Ржавеет крюк манящим пальцем,
На нем шнурок… чтоб было мне
Уже не нужно просыпаться.

Налит стакан, как я люблю – граненый,
До половины водкой – ровно сотня грамм.
Наполовину пуст он или так же полный,
Такой я вам, друзья, вопрос задам.

Я сам, когда нетрезв наполовину,
Упреки слышу, что я в стельку пьян,
Тогда я, чтобы пить не без причины,
Беру примером заданный стакан.

И все всосав, конечно – в день скоромный,
Скажу под огурцов соленый хруст:
Когда ты льешь – он вполовину полный,
Когда ты пьешь – он вполовину пуст.

Гранита хлеб лежит плитой,
Накрыв граненый край стакана,
Друзья прощаются со мной,
Вздыхая искренне и пьяно.

Поминки тем и хороши,
Что там нисколько не ругают,
У нас ведь за помин души
Не тела вовсе наливают.

А я душою не грешил,
Лишь телом, да и то – немного,
За рифмы звонкие гроши
Прощенье выкупив у Бога.

Знать не положено живым,
Куда душе – наверх ли, вниз ли,
И ивы ливнем золотым
Над свежим жальником повисли.

Лишь та, что не пришла сюда,
Блеск глаз смешает с лунным светом
И грусти белая слюда
Застынет в имени поэта.

Пусть слов друзей прощальный пыл,
Как говорится, Богу – в уши,
За то я Родину любил,
Что здесь лишь поминают души.

И друг, прокашлявшись в кулак,
Мне высший комплимент подарит:
Он был характером – моряк —
Поэт и боцман – Дмитрий Дарин.

К Престолу Высшему когда
Прибуду я, как по повестке,
В преддверье Божьего Суда
На сцену Петр укажет веско.

И в первый раз перед Творцом,
Перед пока закрытым раем
О русской доле в зле с добром
Я с белой сцены прочитаю.

Из первых ангелы рядов
Зааплодируют, быть может,
Но Он – печален и суров —
Мне знак пошлет из Божьей ложи:

– Ты, не остывший с похорон,
Я о твоей России помню,
Давай о той, в чье имя звон
Ты с сердца вылил колокольни.

Меня молил ты за кого,
Крестясь украдкой от нее же,
Про даль туманных берегов,
Куда ей душу растреножил.

О той, что волею Моей
На сердце стылое устало
К тебе, певцу родных полей,
Звездой серебряной упала.

О той, что нет среди друзей,
Которым без тебя спокойней,
Размерней, тише и трезвей
Лежать на жизни желтом склоне.

Забудь про распри зла с добром —
Я в этом лучше понимаю,
В любви ты был не так силен,
Чтоб допустить тебя до рая.

Читай же – если не найдешь
Слова, что не блестят – мерцают,
Ты сам поймешь, где фальшь и ложь
По злому собственному лаю.

И я вдруг взвыл, бросаясь в жар,
И Бог, смеясь, простил покуда —
Ведь для любви, что как нектар,
Слова все – мелкая посуда.

Привычка к чести, сердца злать,
Талант веселый, гений строгий —
Нельзя аристократом стать,
Им можно только быть – от Бога.

Аристократия – не знать,
Не титул делает породу,
Ведь благородство может знать
И потный пахарь из народа.

Плебейство – заданность души,
Быть могут хамами дворяне,
К себе презрение внушив,
Своими брезгуя корнями.

Плебейство – зависть, месть и злость,
Плебейство – мелкая монета,
Оно – любого цвета кость
И кровь – коричневого цвета.

Когда неправда на устах
Вельмож доводит до расплаты,
Бывает, что на фонарях
Висят не те аристократы.

Элиту балует судьба,
Но нашей я скажу, трезвея:
Ну как вам выдавить раба,
Еще не выдавив плебея!

Ах, не будь же ты такой плаксивой,
Я от слез твоих нисколько не усну,
Глянь – в реке, по-теплому красивой,
Спит луна, под воду утонув.

Что ты плачешь – слезы не помогут,
Зря на сердце льешь ты этот дождь,
Ты сама сошла с моей дороги,
А теперь тропинку не найдешь.