Дмитрий Дарин - Поспели травы

Ты нежно выпеснил Россию,
Промчав «на розовом коне»…
И неотпетые святые
Бывают в русской стороне.

Законы гениям не пишут,
Зато талантам пишут все,
Чтоб спать удобнее и тише
На чувств нейтральной полосе.

И что ж. Спалось, спалось на славу,
Лишь ты мешал забыться нам —
Из душ высасывал отраву,
Пока не отравился сам.

И «хлопоча до рвоты» плотской
За поколенье денщиков,
На жилах взял аккорд Высоцкий,
Стреляя правдой у висков.

Был и шестой, седьмой и сотый…
Но перед Богом оправдать
Народ свой грешный и высокий
Сумели только эти пять.

Блажен во всякие лета,
Кто нес в себе простое сердце,
Но простота, как пустота —
Уму не можно опереться.

И что важней – мечта души
Или ума, что в чувствах скряга?
И жить, чтоб каждый день спешить,
Иль опоздать душе на благо?

Я сам – из бывших городских —
Познал в бензиновом угаре,
Как мелочь помыслов людских
Звенит на жизни тротуаре.

Нельзя ж всерьез назвать мечтой
Продать дороже, что купили,
И все ж средь суеты пустой
Мечтали мы, раз мы любили.

Глупец завистливо в суму
Глядит, чужим богатством болен,
Лишь ум завидует уму,
Поскольку сам не обездолен.

Что зависть нищих – пустяки,
Печальней сытости независть,
На удовольствий медяки
Мечты которой разменялись.

Не говорите о любви…
И не пишите, если можно,
Слова и буквы – ни к чему,
Ее свечой несут во тьму,
От ветра пряча осторожно.

Об это теплое свеченье
Обожжена пускай ладонь,
Что загасить святой огонь
Не даст порыву раздраженья.

Чем гуще темь – тем светит ярче
Зажженный сердцем огонек,
Любовь не терпит слов и строк,
Живя не гимнами, а плачем.

Поэт тогда лишь есть поэт,
Когда поет не для поэтов,
Когда в нем есть лампадный свет,
В иных сердцах какого нету.

Когда ты нерв не надорвал,
Одной своею славой болен,
Ты Млечный Путь не обокрал,
Недовзойдя на небосклоне.

Таких рифмаэтров полно,
Что томно курят в Цэ-Дэ-эЛе,
Которым, в общем, все равно,
Кому стихов стелить постели.

А вот еще порода есть —
Терзаясь искренне о главном,
Не могут паутину сплесть
Без липкой примеси таланта.

Я знал и первых, и вторых,
И полной рюмку наливая,
Прощал их за ненужный стих,
Себя нисколько не прощая.

Поросли дни густой осокой,
Заболотилось бытие,
Не мечтается о высоком,
В вербах иволга не поет.

От меня, что ли, ты устала,
От взыскующих сердце чувств,
Что когда-то за край заливало,
А теперь сух кувшин и пуст.

Неужели в расстеленном поле,
Где веселые васильки,
Не валяться вдвоем в раздолье,
А срывать сорняки тоски?

Неужели вонзаться в просинь
Взгляд не будет ни твой, ни мой,
И в сырую серую осень
Мне слететь своей головой?

Но я верю: вернется стая
Недопевших нам летом птиц,
Чтобы, свежесть вовсю глотая
С опахала твоих ресниц,

Задышало бы сердце снова
И душа распустилась б в цвет,
В цвет небесного, золотого,
Без которого лета нет.

Стриж чиркнул крылом по небу,
Пролетев над головой,
Не единым жив я хлебом,
А единой жив тобой.

Солнце выкраснило вечер,
Тишина да благодать…
Где тебя я снова встречу
В дней сиреневую гладь?

Или, может быть, ненастье
На тропе размоет след,
А любовь когда погаснет,
Не всеребрится рассвет.

Соберу из сердца выскребь
Не сгоревшего до тла —
До последней любят искры,
До последнего тепла.

Злое время ран не лечит,
Но сегодня мир во мне…
Солнце выкраснило вечер
В благодатной тишине.

В каком-то синем полусне
Я по стеклу хожу ногами,
И мстит стекло босой ступне
За ломкий хруст под сапогами.

Зачем, не знаю, эту боль
Я выбрал, к ней привыкнуть сложно,
И, улыбаясь, сыпет соль
Мне друг под ноги осторожно.

И та, которую носил
В кувшине сердца, влив до кромки,
Из всей души последних сил
Его разбила на осколки.