Дмитрий Дарин - Поспели травы

Разлюбить меня совсем нетрудно,
Нужно только сердцем позабыть,
Как чадру той ночи – взвездь безлунной
С млечных я срывал твоих ланит.

Как я пьяно, весело и звонко
Твое имя пел среди полей,
Рвется же совсем не там, где тонко,
Рвется там, где тише и нежней.

Вот и ты – в руках не удержала
Этих чувств сиреневую ткань,
Потому и спит луна устало,
Выщербив на сердце злую рань.

Выйду я, во тьму укутав плечи,
По росе взберусь на косогор,
Ведь того любовь никак не лечит,
Кто любовью болен до сих пор.

Ах, не плачь же ты с такой надсадой,
Как кулик над жухлою травой,
Чтоб достать луну – немного надо,
Лишь с обрыва – в омут с головой.

Я был убит не на дуэли
Под благородный звон клинков,
Ах, если б Вы понять сумели
Тоску невысказанных слов.

Ах, если б Вы меня любили,
Как я ревную Вас сейчас,
Мы б шпаги с ним давно скрестили,
За блеск жемчужин Ваших глаз.

Но он, счастливец и повеса,
Вас, не любя, в себя влюбил,
И я не ждал его у леса
Под соловьев прощальный пыл.

Я не послал с корнетом вызов,
В лицо перчатку не швырнул,
А я упал бы так красиво,
Как шпагой б он меня проткнул.

Я был убит не на дуэли,
Я умер сам – чего жалеть,
Поскольку Вы не захотели,
За Вас чтоб смог я умереть.

А жизнь моя уже не та,
Про все на свете отмечталось,
На можжевеловых кустах
Слеза дождинкой закачалась.

И эта ночь, пустая ночь,
Что нелюбимым вдрызг не спится,
В муку так просто истолочь
Чувств перезрелую пшеницу.

Щербато лыбится луна,
Собой любуясь по разливам,
От грусти, что ли, от вина
Я на нее скулю тоскливо.

Вот почему так невтерпеж
Мне так напиться до бесчувства,
Меня не первого скулеж
Доводит тихо до безумства.

Да что ж ты в душу светишь так,
Что на душе с того темнеет,
Вот оттого мне мил кабак,
Что там грустится веселее,

Что там под полуштофов звень
Не слышно жалобного воя,
И я в последний теплый день
Найду хоть капельку покоя.

Багрянцем выткана постель,
Чтоб отошел я, нетверезый.
И пьет, как водку, можжевель
Мои невытертые слезы.

На меня ты не лей заботой
И любимым меня не зови,
Под зеленым ковром болота
Гибло ржавится топь нелюбви.

Не такой уж я, как бывало,
Чтоб без спирта, пьянея в склянь,
Оттого, что в меня наливала
Ты глазами какую-то дрянь,

Обнимать до рассвета клены,
С соловьями вступая в спор,
Только ядом твоим обожженный,
Не пьянею я с этих пор.

Что же делать, раз счастье – птица,
Не подрежешь же ей крыло,
И теперь вот лишь удавиться
Мне на родине все ж повезло.

А любовь – ведь она удавка,
А любовь – ведь она петля,
Это только простая шавка
Ждет любого себе кобеля.

Обо мне вспоминать не надо,
Нет глупей запоздалых слез,
И под реквием листопада
Сам себя на погост я снес.

Чувств твоих сошла позолота,
А мои растворились в крови,
На другого ты лей заботу,
И другого любимым зови.

Я с тоски, с веселья ль маюсь,
Наливают кореши,
Отчего-то я не каюсь,
Будто вовсе не грешил.

Белым зубом ухмыляясь,
Месяц хмель в стакан долил,
Что-то я не напиваюсь,
Будто вовсе не любил.

Не свое хотел украсть я,
Короля не бьет валет,
Не нашел я что-то счастья,
Будто вовсе его нет.

Улетели серой стаей
Чувства с пажитей пустых
Не полюбится другая,
Будто вовсе нет других.

Водка греет кровь все меньше,
И какому-то хлыщу
Я кричу: сыграй, милейший,
Будто вовсе не грущу.

А потом, давясь икотой,
Чуя в спину белый свет,
Не пойду домой чего-то,
Будто вовсе дома нет.

Далеко с земли до рая,
Спутан кем-то верный след,
Что-то я не умираю,
Будто вовсе не поэт.

О, одинокая звезда,
Что сыпет боль миров далеких,
Ты будешь грезиться всегда
Во снах поэта одиноких.

Зачем взошла ты, для кого,
Кому слезу лучей роняешь,
И мне тревожно оттого,
Как равнодушно ты мерцаешь.

Ты освещаешь в синий цвет
Следы единственной, той самой,
Которой в сердце больше нет,
Что в тишину стучит упрямо.