Дмитрий Дарин - Поспели травы

Ты, как светящийся алмаз,
Лежишь на ночи замше черной,
Вот оттого нет света в нас,
Что день закатом перечеркнут.

Но все ж в краснеющий рассвет
Вернуть минувшее попробуй,
Хоть той звезды давно уж нет,
Что по ночам мы видим оба.

Когда слетит вниз день последний
С кривой березы бытия,
Журавль белый – мой наследник
Покинет здешние края.

Крылом за облако касаясь,
Догонит свой печальный строй,
О чем отпелось, отмечталось,
Проплачут ивы над рекой.

А та, чье имя шелестела
Мне в осень мокрая листва,
Себе нашла другое дело,
Чем слушать влажные слова.

А та, которой я не нужен,
Не взглянет в сторону мою,
И клин, что по сердцу заужен,
Исчезнет в розовом краю.

Когда живым мне притворяться
Совсем уже не станет сил,
Слетит мой день листом багрянца
На простынь серую могил.

Я буду счастлив без тебя,
Тебя несчастья не желая,
Ни ненавидя, ни любя,
С другой душою отдыхая.

Пусть это будет не пожар,
Зато пожарища не будет,
Пусть это будет не угар,
Но пусть другая утром будит.

Пусть ласка лечит раны мне
И швы накладывает время,
В какой-то дальней стороне
Я жизнь допью, забытый всеми.

Ни жестов лжи, ни слез, ни слов,
Уже вчерашнего не надо,
Выходит вовремя любовь,
Как масло в гаснущей лампаде.

Себе, конечно же себе,
Не мне ты вовсе изменила,
Поставив крест в моей судьбе,
Как те, что ставят на могилы.

Я буду счастлив без тебя,
Но с той, что на тебя похожа,
Ни ненавидя, ни любя,
С навеки обожженной кожей.

У всех своя стезя, своя печаль,
Мне из богинь всегда по нраву Ника,
Я видел на тебе ее печать
Из твоего божественного лика.

Мы разошлись, ведь толком не сойдясь,
Порыв – одно, любовь – совсем другое,
Но ты, ко мне рябиной наклонясь,
Напомнила про что-то дорогое.

Быть может так, что я ошибся вновь,
Поверив красоте на расстоянье,
С порывов начинается любовь,
Как с грешного восходит покаянье.

Но если сердцем все ж ты можешь цвесть,
Но если ты не сделана из камня,
Сама, душа моя, пошлешь мне весть,
Что ты душой готова на закланье.

А если не пришлешь ее, то что ж,
Себя я словом вспарывал напрасно,
От горьких слез бросает сердце в дрожь,
От горьких слез зовут рябину красной.

Когда ты будешь пить чужих мужчин,
Узнаешь, как богини одиноки,
И веки покрасневшие рябин
Тебе напомнят в сердце эти строки.

У всех своя несплаканная грусть,
У каждого своя на жизнь походка,
И коль приснишься мне во сне коротком,
То лучше я вовеки не проснусь.

Такая грусть, такая нежность
С гитары в душу поплывет,
Будя во мне былую свежесть
И твой растапливая лед.

О гитарист, ты знаешь, шельма,
Как власть твоя сейчас сильна,
И в сердце мне прицельно стрельнув,
Зашлась гитарная струна.

Звени ж, срывая корку с раны,
Терзай, напомнив в плаче ту,
Что так безжалостно и странно
С меня содрала бересту.

Пусть пальцев бег рождает звуки,
Что разрывают сердце вдрызг
Бессловной выверенной мукой
До соли глаз прозрачных брызг.

И эта новая, другая,
Хоть рядом, все же далеко,
Легко и глупо обнимая,
Совсем не делает легко.

Она не делает и больно,
Как та, что, оборвав струну
На ноте слезной и нестройной,
Ушла в чужую тишину.

Такая грусть, такая слабость,
Что ненавидеть не могу,
Так розы отнятую радость
Ромашка дарит на лугу.

Не мочит сердце дождь чужой,
Лишь облака темней и ниже,
Как мне забыть тебя с другой,
Когда тебя в другой я вижу.

Лишь взгляд ее еще нежней,
Еще в нем утренняя свежесть,
Еще есть ласковое в ней,
Еще не рвет, не жжет, не режет.

Нередко можно изменять,
Но отрекаться – лишь однажды,
Не долго голубю летать
Когда он не живой – бумажный.

Живых уж нет – слетели прочь
В чужого сердца голубятню,
Когда и где, в какую ночь
Мне было послано проклятье?

Не мокнет сердце, не любя,
Чужие тучи стелят ниже,
И ту, другую, за тебя
Я почему-то ненавижу.