Михаил Цетлин (Амари) - Цельное чувство

Что дать тебе могу? Одни страданья.
О нет, тебя любить я не должна.
Моя улыбка солью слез влажна:
Годам жестоким приношу их в дань я.
И все твои напрасны настоянья.
В очах чуть вспыхнет радость, уж она
В хрустальном ручейке отражена.
Как велико меж нами расстоянье!
Жизнь серая моя — что в том, чиста ль? —
Лишь затемнит души твоей хрусталь
И пылью омрачит твой пурпур яркий.
Моей любви бесцветные подарки
К чему тебе? Тебя люблю я. Пусть
Любовь пройдет. Останется лишь грусть.

Но каждая любовь ведь хороша
По сущности самой: всё то же пламя
В охваченном огнем пылает храме
И в остове горящем шалаша.
Любовь — огонь. Когда я, чуть дыша,
Шепчу слова любви, перед очами
Твоими озаряется лучами
Моя преображенная душа.
Любовь пресуществляет всё, что низко.
Ничтожнейшее в мире существо,
Любя, в любви познало Божество,
Припав к душе вселенной, вечно-близкой.
Бог есть любовь — божественный призыв
Любить, себя и мир преобразив.

И если есть в любви заслуга, неужели
Себя достойною сочту я? Но вполне ль?
Бледнеют щеки. Дрожь в коленях. Тяжкий хмель
Пьянящих сердце грез день ото дня тяжеле.
Высь далека. Не на предельном рубеже ли
Стою, блуждающий, усталый менестрель?
Трель соловьиная глушит мою свирель.
Померк мой кругозор, где выси гор свежели.
Не стою я тебя. Не трудно разгадать,
Что обольщаюсь я, во власти злой соблазна.
И всё же мне в любви дается благодать —
Любить тебя и жить, хотя бы и напрасно,
Благословлять тебя, молиться за тебя,
Но отрицать в глаза любовь мою, любя.

Любовь, которой я горжусь глубинно,
Мне увенчала царственно чело,
Чтоб, глядя, человечество прочло
Ей цену, сверх алмаза и рубина.
Я знаю, что тебя как ни люби — но
Мне б это чувство в душу не вошло,
Когда бы взор твой не открыл светло
Мне край иной, казавшийся чужбиной.
И потому о чувстве я своем
Не говорю, как мне принадлежащем.
Мы лишь по милости твоей вдвоем
Владеем счастьем здесь — и рай обрящем.
Свой дар любви мне в сердце зароня,
Любить ты щедро научил меня.

Ты хочешь, чтоб я выразить сумела
Мою любовь к тебе, найдя слова,
Чье яркое пыланье наши два
Лица, как факел, озарило б смело?
Роняю я рукою онемелой
Его к твоим ногам. Любовь жива:
Пылает дух, но гаснет слух, едва
Ее поверю речи неумелой.
Пусть женственность, в молчанье облачась,
Тебе внушит к моей любви доверье.
Еще стою я робко у преддверья,
Проникнуть в новый мир не пробил час.
Такая затаилась в сердце горечь,
Что лишь любовью ты ее растворишь.

Коль любишь ты меня, люби за самоё
Любовь. Не говори: пленяет в ней улыбка
Иль взор задумчивый… уклоны мысли гибкой,
Пересекающей мышление мое.
Всё преходящее уйдет в небытие.
Любовь не строится, когда в основе зыбкой
Таится недочет, могущий стать ошибкой
И горько обмануть тончайшее чутье.
Еще молю тебя, чтобы не вкралась жалость
В твой поцелуй, когда ты слезы с влажных щек
Спешишь в него впитать. Что страстно обожалось,
Оставит на сердце, быть может, лишь ожог.
Люби лишь для любви, чтоб чувство удержалось
На дивной высоте, где пребывает Бог.

Не обвиняй меня, что я чужда веселью,
Что на лице моем — страданье и покой.
Ведь даже солнца луч найдет отсвет другой
В кудрях и на челе у нас. С иною целью
Бог душу каждую к земному новоселью
Послал, и тьма путей сквозит во тьме людской.
Как пчелка, с детства я заключена тоской
В мрак одиночества, как в восковую келью.
Наружу не стремлюсь. К полетам не зови.
Застыл размах души. Напрасен крыльев шорох.
Предвижу я в любви — конец твоей любви
И тайный приговор в твоих читаю взорах.
Так с выси снежных гор провидит человек,
Как в горечи морей истает сладость рек.

Но потому что ты, всех благородней,
Наследуешь величье королей,
Мой скрытый страх навек преодолей,
Накинь свой пурпур на меня сегодня,
Чтоб сердце билось шире и свободней
Близ твоего. Победы нет светлей,
Чем милость к побежденным. Пожалей
И ты меня, чей дух тобою поднят.
Как к ратнику во прахе и в крови,
Склонись великодушно, и тебе я
Отдам свой гордый меч. Пусть я слабее,
Я вновь восстану силою любви.
И это сердце, взято смелым с бою,
Оно облагорожено тобою.