Элла Боброва - Янтарный сок

Охотники старые, плача от радости, молвили:
«Поистине наша дорога была далека.
Гораздо обширней и больше земля, чем мы думали.»
Сказали — и четверо все успокоенно умерли.
Так древние люди узнали: земля велика.

В то время древнее, не так, как ныне,
жил лишь один народ, гласит преданье.
Раз вырастил один охотник дочь.
Не мог никак ее он замуж выдать:
упрямо отвергала женихов
и зло над ними иногда смеялась.
Обузою считал отец ее;
но дочь не отвечала на упреки.
Не раз кричал он ей в припадке гнева:
«За пса тебя я выдам моего!»

Ответом было, как всегда, молчанье.
И вот однажды, говорит преданье,
зашел к ним на ночь человек чужой,
одет был в рыжую собачью шкуру.
С упрямой девушкой он ночь провел —
в пса рыжего вновь утром превратился.
Так дочь узнала, что сдержал отец
свою повторно-гневную угрозу.
«Вот он, жених твой!» — бросил он с презреньем,
«Теперь ты выйдешь замуж, наконец!»

Ночные повторялись превращенья.
И стала дочь семьи ждать прибавленья.
Вот день настал: щенки — ее приплод —
визжа, на шкуре меха копошатся.
Но как детей она их полюбила
и не могла на крошек насмотреться.
Отца же визг их скоро в гнев привел.
Дочь с мужем-псом, с ее детьми-щенками —
Всех он отвез на остров отдаленный,
но псу за мясом плыть домой велел.

Короткое так продолжалось время,
устал отец нести и это бремя.
Однажды пес приплыл за мясом вновь;
наполнил полмешка отец камнями,
а сверху мясом их чуть-чуть прикрыл.
Пошел на дно пес, громко, по-собачьи,
причитывая о своей семье.
На острове же поселился голод:
отец лишь поначалу ежедневно
возил немного мяса, но потом

кормить не захотел семью большую:
«Вас много, накормить всех не могу я!»
Дочь гневом вспыхнула от слов отца
и отомстила за убийство мужа:
созвав детей голодных, отдала
им своего отца на растерзанье.
В отчаянье она: как дальше жить?
Быть может, где-то ждет детей спасенье…
Два каяка для них смогла построить,
использовав подошвы от сапог.

Вот с севера пришел на помощь ветер,
и, плача, мать кричит: «Плывите, дети,
вас где-то примет лучшая земля,
вы жизнь построить сможете иную».
Прижав к себе оставшихся детей,
в слезах она от моря отвернулась.
Каяк был первый вынесен волной —
и племя выросло индейцев смелых.
Спаслися предки всех народов белых,
когда к земле пристал каяк второй.
От тех, что не смогли покинуть остров,
произошел род древний — эскимосов.

В те времена и у вещей была душа;
вселялись духи в них и вещи оживали.
Так, говорят, на землю ниспадал огонь,
и свежий, рыхлый снег светился, пламенея.

Могли мгновенно сочным мясом обрастать
нередко даже кости съеденных оленей.
Тогда владели люди силою волшебной
и неразлучен с духами был человек.

Лопата независимо врезалась в снег;
Гарпун сам в море метко поражал тюленей,
и даже дом, поднявшись над землей, вослед летел,
когда пускались люди в новый край охоты.

На шум летающих домов не раз роптал
один лишь человек, как говорит преданье.
Но услыхали духи жалобы его;
и потому с тех пор, как людям в наказанье,

дома летать уже не могут над землей
и люди вновь и вновь должны дом строить свой.
Все вещи на санях должны теперь везти
и навсегда волшебной силы лишены.

Но духи еще не совсем человека покинули.
Не видя их, знал он, что ими всегда окружен.
В лесу, на охоте иль дома в знакомом селении
неслышно орудовал духов народ Ижеркан.

И знал человек: коль сама рядом хижина строится,
то тут же народ Ижеркан, как все люди, живет.
Хоть этот народ обладал тайной силой волшебною,
с людьми торговал он, людей к себе в дом приглашал.

И духи соседями людям всегда были добрыми.
Не знал одиночества, счастливо жил человек.
Но возненавидел один их: с речами он злобными
обрушился раз на невинный народ Ижеркан:

«Кто просит их иглу свои строить в нашем селении.
Зачем они вечно за нами идут по пятам?»
Ножом своим воздух вокруг рассекая, он вырезать
пытался невидимых духов народ Ижеркан.