Иван Оченков - Царь [СИ]

Пока мы так беседовали, на звоннице Никольского собора зазвонил колокол, а через несколько минут нам навстречу выехала кавалькада из представителей местного начальства, а за ними местные жители гнали овец и везли на телегах припасы.

Не доезжая до меня нескольких шагов, Дмитрий Михайлович и его провожатые спешились, и нестройной толпой двинулись мне навстречу. Сам воевода на вытянутых руках держал серебряное блюдо с умопомрачительно пахнущим караваем хлеба. Поскольку сегодня постились не только царские ратники, но и их непутевый государь, в животе моем тут же заурчало. Воспользовавшись возможностью, я тут же оторвал от каравая кусок и, макнув его в солонку, вгрызся в ноздреватую мякоть, прикрытую смачно хрустящей на зубах корочкой.

— Хороший хлеб, — похвалил я встречавших, дожевав свой кусок, и с сожалением передав каравай Никите. — Должно быть только испекли?

— Старались, государь, — ответил князь и хотел было бухнуться на колени, но я удержал его.

— Не надо, Дмитрий Михайлович.

— Великая честь тебя видеть, государь, — глухо продолжал он. — Не прикажешь ли молебен отслужить?

— Прикажу, но позже. Сначала пусть люди поедят с дороги. Да и сам, как видишь, грешным делом, проголодался.

— Этому горю легко помочь, поехали в город, попотчую. В баньке попаришься…

— Прости, князь, но в походе я ем, пью и отдыхаю последним. Так уж у меня заведено.

Говоря это, я внимательно смотрел на прославленного воеводу. До меня доходили вести, что Пожарский серьезно болен, но я до сих пор не подозревал насколько. Князь похудел, лицо его имело нездоровый цвет, а дыхание было тяжелым.

— Как здоровье, Дмитрий Михайлович?

— Еще на одну войну хватит, государь.

— Вести от лазутчиков есть?

— Есть, как не быть. Не стал Владислав Смоленск осаждать, оставил там рать невеликую, а сам сюда идет с большой силой.

— И скоро ли ждать гостей?

— Через три-четыре дня будут.

— Так скоро?

— Поспешает анафема.

— Три дня, говоришь? Успеем.

— Хочешь биться с ним?

— Хочу-не хочу… нет другого выхода, довольно они по нашей земле погуляли, пора и укорот дать!

— Маловато у тебя войска.

— Ничего, бывало и хуже.

— Может, в крепости встанешь?

— Нет, в поле лагерь поставим. Немного погодя скажу где. У тебя-то все готово?

— Что велено, все запасли. Порох, свинец, мука, крупа, сало и солонина, всего в достатке.

— Это хорошо. Как начнем лагерь ставить, пришлешь на работу здешних посадских.

— Сделаем, государь.

— Лесу запасли?

— Вот с лесом худо. Сколько смогли – запасли, а за прочее не гневайся. Людишек маловато, а те, что есть, наги и босы от разорения.

— Ничто, будем посады ломать. Все одно жечь придется, а так хоть на дело пойдут.

План сложился в голове почти мгновенно. Узнав, что силы Владислава и Ходкевича куда больше тех, что ожидались, я решил встретить их у Можайска и измотать в сражениях. В поле их конница, конечно, страшная сила. Однако если окружить лагерь полевыми укреплениями, ее можно не опасаться, а пехота у поляков куда хуже моей. Сыграем на контратаках, а там посмотрим. Главное, с местом угадать.

Хотя чего тут гадать? Надо занимать эту проклятую Барыкину гору, чтобы не дать полякам снова повторить их маневр. Надо только решить, как будем ее укреплять. В нынешнее время, укрепленный лагерь обычно представляет собой большой бивуак, окруженный возами вагенбурга. Но у меня возов мало, а потому из них будет только внутреннее кольцо на самой верхушке холма. Внешнее будет состоять из острожков, которые нам предстоит быстро построить. Сначала я планировал, что это будут пятиугольные бастионы, однако время поджимает, а людям надо будет дать отдохнуть перед сражением, так что будем строить простейшие прямоугольные редуты. Вал, перед валом – ров, на валу частокол и батарея полевых орудий. Между редутами довольно широкие проходы, достаточные для проезда четырех всадников бок-о-бок. Чтобы сквозь них не прорвался враг, в глубине — рогатки и пушки, заряженные картечью. Если понадобится, их можно будет быстро убрать и атаковать противника. Если поляки захотят нас окружить, то помимо лагеря им придется окружать и городские стены, а это совсем немало, так что вряд ли у них получится. К тому же, если дела пойдут плохо, крепость может прийти на помощь нам, а мы — крепости. Если вздумают пройти между нами, то царствие им небесное. Пушек у нас довольно, а перекрестный огонь – страшная сила.

Лагерь будет устроен как маленький город. Палатки есть не у всех, но те, что есть стоят ровными рядами. Отдельно устроены отхожие места, отдельно места для приготовления пищи. Если кто вздумает гадить не там где положено – получит плетей. Если это случится рядом с водопоем, пусть лучше сам вешается. Вопрос на самом деле очень важный, дизентерия на войне страшнее картечи.