Иван Оченков - Царь [СИ]

— Вы совершенно правы, ваше королевское высочество. Этот титул мне пожаловал ваш царственный супруг через год после взятия Риги.

— Вы, очевидно, оказали моему мужу большие услуги в этом походе?

— Я служил в меру своих сил и его величество счел необходимым это отметить.

— У вас, кажется, был брат, он тоже получил титул?

— Увы, с моим бедным братом случилось несчастье.

— Сочувствую.

— Благодарю.

— Ваше прибытие оказалось несколько неожиданным, и я немного растерялась. Как случилось, что вы, сделав такую завидную карьеру в войсках моего мужа, вдруг оказались в роли наставника принца Карла Филиппа?

— Быть наставником наследника большая честь. Кроме того у меня есть еще поручения, выполнение которых государь смог доверить только мне. К тому же, моя жена давно хотела побывать в Мекленбурге и Померании. Его величество, захотел сделать ей приятное.

— Вы женаты?

— Да, ваше высочество.

— И где же ваша супруга?

— В настоящий момент в Ростоке. Я устроил ее в гостинице и немедленно отправился выполнять поручения вашего мужа.

— Как ее зовут?

— Регина Аделаида урожденная фон Буксгевден.

— Весьма известный род. Мы желаем, чтобы она была представлена ко двору.

— Ничто не обрадует ее больше, ваше королевское высочество.

— Кстати, а почему вы титулуете меня высочеством? Раз уж вы напомнили моему сыну, что он наследник царя, то…

— Моя герцогиня, клянусь богом, у вас не будет более преданного подданного, чем я, когда вашу голову, наконец, увенчает достойная ее корона. Однако для этого вам необходимо приехать в Москву и занять принадлежащее вам по праву место.

— Иоганн, наверное, сердит на меня?

— Нисколько! Его величество тоскует в одиночестве, это верно…

— Тоскует в одиночестве, — немного саркастически воскликнула Катарина. — Барон, вам бы мадригалы писать или любовные романы! Право, я даже не ожидала услышать от вас столь искусной басни. Вы думаете, мне не известны наклонности моего супруга? Ха-ха, я шагу не могу ступить, чтобы не наткнуться на очередной плод его грехов. Даже здесь в этом замке мой сын ухитрился найти себе компанию из бастарда моего муженька.

— Простите, вы вероятно имеете в виду этого пронырливого мальчишку в драной рубашке, которого я застал беседующим с принцем?

— Именно, мне донесли, каким образом он появился на свет и как Иоганн Альбрехт приказал этому дурачку-конюху прикрыть его грех. Да вы, вероятно, не хуже меня знаете эту историю, ведь вы были с ним!

— Я так понимаю, речь идет о Гертруде, служанке покойной герцогини Виктории Луизы?

— Вы правильно понимаете!

— Но кто распространяет столь низкую ложь?

— Ложь?

— Разумеется! Я действительно был свидетелем всей этой истории и могу засвидетельствовать полную невиновность вашего супруга. Не говоря уж о том, что вы были еще не женаты.

— О, я не сомневалась в вашей преданности…

— Да при чем тут преданность, моя герцогиня! Простите, но я совершенно теряюсь, может тут идет речь о какой-то другой Гертруде?

— Что вы имеете в виду?

— Но… вы видели ее лицо?

— Хм. Действительно, это не самое большое ее достоинство. Мне, по правде говоря, этот момент всегда казался сомнительным. Но Иоганн дал ей весьма немалое приданое…

— Да что же ему оставалось делать! Эту девушка была служанкой его кузины, и ее обесчестил один из русских наемников вашего мужа. Поженить он их не мог, поскольку негодяй был женат. Тогда он нашел ей супруга и дал им обоим состояние, чтобы удовлетворить претензии покойной герцогини.

— Хм. Но этот сорванец Петер не слишком похож на мать или отца…

— Зато очень похож на этого русского наемника!

— Боже, мне никогда и в голову не приходило подобное объяснение, к тому же мне говорили, что Иоганн воспользовался правом первой ночи…

— Ваше высочество, прошу простить мне мое невежество, но как может идти речь о праве первой ночи, если девушка уже обесчещена?

— Невероятно…

— Прошу простить мне мою дерзость, герцогиня. Будет ли мне позволено спросить вас…

— Спрашивайте барон. Я, повинуясь какой-то совершенно невероятной слабости, наговорила вам столько лишнего, что еще одна неловкость или нелепость ровным счетом ничего не изменит.

— Уж не преподобный ли Глюк рассказал вам эту басню, о Гертруде и вашем супруге?

На лицо Катарины как будто набежала тень. Некоторое время она смотрела отсутствующим взглядом, но самообладание скоро к ней вернулось, и она ответила: