Иван Оченков - Царь [СИ]

— А вы – генерал?

— Да, я командующий немецкой гвардией его величества. Кстати, пока мы идем, может быть, ваше высочество, расскажет мне, что на самом деле произошло?

Через несколько минут они стояли перед герцогиней Катариной, рядом с которой, с видом христианского мученика отданного на съедение львам, стоял преподобный Глюк.

— Благодарю вас, барон, — с царственным величием наклонила голову Катарина. — Обычно этого сорванца не так просто сыскать.

— Служить вам, мой долг, — изящно поклонился тот в ответ.

— Сын мой, — обратилась тем временем герцогиня к сыну. — Я чрезвычайно разочарована поведением вашей светлости! Скажу более, вы до крайности огорчили меня. Его преподобие мне все рассказал, и я намерена примерно наказать вас.

Все это Катарина произнесла печальным, но вместе с тем торжественным тоном с поистине королевским величием. Однако реакция юного принца оказалась весьма неожиданной.

— Матушка, как послушный сын я приму любое ваше наказание, однако настоятельно требую, чтобы меня именовали согласно моему титулу!

— Что это значит?

— Прошу прощения, — счел необходимым вмешаться Кароль. — Но это я объяснил принцу Карлу Филиппу, что он старший сын русского царя и потому имеет право титуловаться его высочеством.

— Варварский титул, — негромко фыркнул Глюк. — Он не может быть ровней европейскому!

— К тому же, — продолжал фон Гершов, не обращая внимания на слова епископа. — Указом его царского величества я назначен старшим воспитателем его высочества. Поэтому я не могу согласиться с необходимостью наказания моего подопечного, до той поры пока не узнаю обо всех обстоятельствах дела.

— Как вы смеете оспаривать решения ее королевского высочества, — возмутился Глюк. — Это неслыханно!

— А разве герцогиня уже приняла решение? Простите, я его не слышал!

— Хорошо, — согласилась Катарина. — Ваше преподобие, соблаговолите повторить ваш рассказ.

— Только из уважения к шведскому королевскому дому, — поджал губы епископ. — Впрочем, извольте. Сегодня, его светлость, принц Карл Филипп были чрезвычайно неусердны в изучении наук. Несмотря на мои неоднократные кроткие увещевания, он не пожелал изменить своего поведения и когда я пообещал его наказать, заметьте, только пообещал! Так вот, услышав о наказании, его светлость изволили кинуть в меня бронзовой чернильницей, от каковой я увернулся совершеннейшим чудом.

— Это неправда! — возмущенно воскликнул Карл Филипп, но фон Гершов, положив руку на плечо мальчика, успокоил его порыв.

— Сохраняйте спокойствие, мой принц.

— Вот видите, — патетически воскликнул Глюк. — А теперь он обвиняет во лжи своего духовного отца!

— Ваше преподобие, — прервал его излияния барон. — Позвольте задать вам один уточняющий картину произошедшего вопрос. Так сказать, чтобы видеть ее целиком во всех деталях.

— Извольте.

— Чернильница полетела в вас до того, как вы совершили оскорбление величества или после?

— Что за домыслы!

— Я настаиваю на своем вопросе, преподобный! Это случилось до того, как вы дерзнули назвать великого герцога Иоганна Альбрехта, на землях которого сейчас находитесь – беспутным?

— Вы мне этого не говорили, — заметила герцогиня.

— А разве я не прав! — взвился понявший, что ему нечего терять епископ. — Разве герцог не бросил жену и детей? Разве он не отрекся от веры отцов и не впал в еретичество?

— Вы закончили, ваше преподобие? — холодно осведомился фон Гершов.

— Нет! До конца жизни я буду обличать пороки, и нести слово Божие!

— Ничего не имею против, но может быть вы будете это делать на вашей кафедре?

— Что вы сказали?

— Я сказал, что вы шведский епископ и ваши прихожане, вполне вероятно, тоскуют по вам.

— Как вы смеете, изгонять служителя Господа?

— Как вы смеете оскорблять моего сюзерена?

— Ваше преподобие. — Катарина мягко прервала епископа, готового в очередной раз разразиться гневной тирадой. — Вам совершенно необходимо отдохнуть. Я же тем временем побеседую с господином бароном.

— Как будет угодно вашему королевскому высочеству.

— Сын мой, подождите вашего наставника в своих покоях.

— Да, матушка.

Дождавшись когда все выйдут, герцогиня пристально взглянула на Кароля и некоторое время внимательно его разглядывала. Затем она указала ему веером на кресло и поудобнее устроившись в своем начала разговор.

— Господин фон Гершов, как давно вы стали бароном? Припоминаю, что прежде у вас не было никакого титула.