Дэвид Льюис - Дитя мое

– Помнишь?

Сан откашлялась.

– Старалась забыть. Плохой тогда выдался денек, Джек.

«Не плохой, а обычный», – подумалось ее брату.

Мысленно он вернулся на двадцать лет в прошлое. Стоял канун Рождества. Их громоздкий, местами покрытый ржавчиной «олдсмобиль» катил по дороге. Отец и мать сидели спереди. На шее отца был его любимый галстук темно-бордового цвета в крапинку. На этом галстуке не бросались в глаза пятна жира от пищи. На шее матери красовались нити искусственного белого жемчуга. Со стороны они казались удавкой, накинутой на ее шею.

Мама повернулась и вручила Дэнни лист бумаги, на котором были записаны строки из Писания, посвященные рождению Христа. Она совсем забыла об этом сказать раньше, но сегодня вечером ему придется декламировать их наизусть перед членами церковной общины.

– Ты у нас самый смышленый, – сказала мать Дэнни. – Ты справишься.

Джек и Сандра спасовали бы, но Дэнни сделал все, на что был способен: он раз за разом шепотом повторял строки Писания. Когда они добрались до церкви двадцать минут спустя, услужливый Дэнни решил, что готов.

Стоя перед кафедрой священника, Дэнни без запинки продекламировал соответствующие строки из Исайи. Следующим был Лука. После слов «Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею» Дэнни умолк. Мальчик бросил взгляд на освещенную свечами церковь, ожидая подсказки полушепотом, но всюду царила неловкая тишина. Покраснев до корней волос, Дэнни вытащил из кармана листок бумаги и с его помощью закончил декламацию.

Мать сидела рядом с Джеком. Щеки женщины пылали румянцем смущения. Лицо ее посуровело, хотя подобающая ситуации улыбка так и не сползла с ее губ. Глаза подернулись льдом.

По дороге домой мать пилила Дэнни за то, что он унизил ее перед всем приходом. Испуганные Джек и Сандра сидели рядом молча.

– Она болела, ты знаешь, – мягким голосом произнесла сестра. – Мама много пила, желая унять боль. Она не всегда была такой.

Джек решил промолчать. Может, так оно и есть, но другой матери он просто не помнил. Джек до сих пор не понимал, как Дэнни смог пережить все это относительно благополучно, не утратив способности прощать, стараясь находить в поведении окружающих, даже матери, лишь хорошее.

Сидя напротив Сан, Джек прислушивался к грохоту, устраиваемому Натти на кухне. Звенели ложки и тарелки. Звякнул тостер. Мужчина вздохнул, стараясь отогнать от себя меланхолию.

– Ладно, вернемся к нашим свиданиям. Уверен, что Анджела с кем-то встречается.

– Нет. Она одинока, но готова это исправить.

– Ага, сестренка, но, боюсь, Анджела немного… не из моей лиги.

Сан улыбнулась.

– Она женщина, Джек, поэтому никак не может быть в твоей лиге. Анджела в последний раз была на свидании очень давно, и все из-за того, что ее красота отпугивает простых смертных вроде тебя.

– Да неужели?

– Мне кажется, она чувствует себя немного одиноко… Вполне возможно, Анджела достаточно благосклонно воспримет твой звонок, дорогой братец.

– Одинокая… Это хорошо, – вздохнул Джек, желая поскорее закончить разговор и отправиться в церковь. – Дай мне ее номер телефона.

Ночью он проснулся от звука, похожего на плач. Долгие годы, проведенные в полудреме, приучили Джека просыпаться из-за малейшего звука, доносящегося из спальни девочки. Приглушенный стон. Он приподнялся в своей постели. Звук раздался снова… на этот раз громче… Джек подошел к двери, включил в коридоре свет и заглянул в комнату девочки. Там пахло лавандой и затхлостью. Натти, свернувшись клубочком, стонала во сне.

Джек подошел к кроватке и слегка прикоснулся к ее плечу. Девочка проснулась, явно не вполне осознавая, где находится. Потом она сонными глазами уставилась на дядю.

– Плохой сон, дорогуша?

Девочка его обняла.

– Все хорошо?

Натти кивнула, начала что-то говорить, но потом расплакалась. Джек принялся ее утешать, пока она не успокоилась немного. Схватив салфетку, он протянул ее Натти. Племянница высморкалась.

«Слишком много кошмаров у такой маленькой девочки», – подумал он.

Джек спросил, не нужно ли ей в туалет. Зевнув, она сбросила с себя одеяльце и вышла из спальни. За углом вспыхнул слабый свет. Зажужжал, включившись, вентилятор. Спустя некоторое время Натти вернулась и залезла в постель, укрывшись одеяльцем.

– Не уходи, – попросила она, закутываясь до подбородка.

– Не уйду. Помнишь, что тебе снилось, дорогая?

– Не хочу об этом говорить… очень страшно …