Мэгги Дэвис - Телохранитель

Поднимаясь по ступенькам своего коттеджа, Франческа пошатнулась, и Джон Тартл, шедший на шаг позади, тут же поддержал ее под руку, страхуя от падения. Переступив порог, она обессиленно упала в кресло.

— Убийственная пробежка, — чуть не плача, сказала она.

Франческа изо всех сил старалась не отставать от Джона и даже попыталась на последней прямой обойти его, но лишь заработала колики в боку. Откинувшись в кресле, она глубоко и жадно втягивала воздух.

Назавтра ей предстояло подведение итогов. Пицца по-сицилийски с ее хрустящей поджаристой корочкой и шоколадное мороженое с орехами становились несбыточной мечтой. В результате диеты, шейпинга и прочих усилий Франческа чувствовала себя превосходно. Фигура обрела точеные линии, и теперь она смело могла носить купальник-бикини, подобранный для нее консультантом. Франческа с нетерпением ожидала завтрашнего дня, чтобы оценить в полной мере происшедшие с ней превращения.

— Зачем вы так мучаете себя? — поинтересовался Джон Тартл, пока она приходила в себя. — Вы снова чересчур выложились.

Он опустился рядом с креслом на колени, чтобы снять кроссовки с ее усталых ног.

— Расслабьте мышцы диафрагмы, попытайтесь не хватать воздух ртом, — посоветовал он, возясь со шнурками.

Глядя на его затылок, она подумала, что в ее жизни сейчас все — временное. Джон Тартл лишь временно исполнял обязанности телохранителя, секретарша прикомандирована к ее персоне на какое-то время. И даже Питер Пиви был прежде всего садовником и лишь при необходимости становился водителем «Роллс-Ройса». Переоборудование ее комнаты в «Доме Чарльза», несмотря на изрядные расходы, тоже было промежуточным вариантом. Ей начинало казаться, что, если человек имеет деньги, «временно» становится его постоянным состоянием.

Джон Тартл внезапно поднял на нее взгляд. Он все еще стоял на коленях рядом с креслом, держа в одной руке ее кроссовку. Жесткие черты загорелого лица и прямые темные брови придавали ему совершенно непроницаемый вид.

«Он тоже знает, — вдруг подумала Франческа, — как временно все на свете». Широко раскрыв глаза, она встретила его взгляд. Джон Тартл знает, что она ждет возвращения Курта Бергстрома.

— Благодарю вас, — сказала Франческа, как говорила всякий раз, когда он помогал ей снимать кроссовки.

Но сегодня он ничего не сказал ей в ответ.

Ее последний день в «Золотых Воротах» оказался неописуемо сумбурным. Питер Пиви привез горничную, миссис Шенер, которая должна была упаковать новые туалеты Франчески, приобретенные с участием консультанта из «Золотых Ворот». Повсюду были разбросаны коробки с обувью и платья на вешалках.

Консультант по одежде, высокая и красивая брюнетка — бывшая манекенщица, деликатно понизив голос, препиралась со Стефаном из Беверли-Хиллз по поводу того, чья сейчас очередь заниматься Франческой, а в это время на столике, с которого еще не были собраны парикмахерские принадлежности Стефана, раскладывал свои баночки и кисточки визажист.

Питер Пиви и Джон Тартл выносили ее багаж. Груда чемоданов и кофров не поместилась бы в «Роллс-Ройс», и их стали грузить в пикап Питера. С букетом алых роз появился управляющий «Золотыми Воротами» в сопровождении официанток, принесших две бутылки шампанского «Дон Периньон» в запотевших серебряных ведерках.

Франческа пригубила шампанское, сидя прямо в парикмахерском кресле с пластиковой накидкой на плечах, в то время как вокруг нее суетились Стефан из Беверли-Хиллз, мисс Джордан, консультант по одежде, и маленький визажист. Постоянно звонил телефон, просили в основном управляющего «Золотыми Воротами», который, стоя с бокалом шампанского в руках, во всеуслышание заявил, что не может уйти, не увидев законченного шедевра.

Наконец последние штрихи были нанесены. Под опытными руками визажиста кожа Франчески приобрела нежный золотистый оттенок. Искусно подобранный макияж неузнаваемо преобразил ее, выгодно подчеркнув естественную красоту Франчески. Для последнего дня пребывания в «Золотых Воротах» было выбрано экзотическое платье из индийского хлопка золотистых и оранжевых тонов.

Когда все было закончено, Франческа вышла в гимнастический зал, чтобы оглядеть себя со всех сторон в зеркалах. Остальные последовали за ней.

Она не стала копией одной из дриад, танцующих в боттичеллевской «Первой весне», но была этому только рада. Из зеркал смотрела ни на кого не похожая неотразимо прекрасная девушка, как и предсказывал Стефан из Беверли-Хиллз.