Мэгги Дэвис - Телохранитель

Она повернулась и посмотрела на Франческу.

— Надо во всем пытаться отыскать что-то хорошее. Так вот, благодаря этому случаю я обзаведусь новым прямым носом — на том была горбинка. Ну хватит обо мне. Лучше покажи, что сделали с тобой эти кудесники из «Золотых Ворот». Здесь об этом судачат даже горничные — говорят, ты невероятно похорошела. Встань, пожалуйста. И повернись.

— Баффи, — сказала Франческа, — скажи, пожалуйста, могу я чем-нибудь помочь тебе?

На нее внимательно посмотрели синие глаза Баффи.

— Да, если поручишься за меня, Франческа. Я заставлю Джока заплатить за все, но не могу ждать, когда он протрезвеет и выпишет чек. Носом надо заняться сразу же, а то там может что-то не так срастись.

Франческа поспешно произнесла:

— Да, конечно. Я обязательно сделаю это перед отъездом. Не беспокойся по этому поводу, пожалуйста.

— Черт, глаза совершенно заплыли. — Баффи с усилием взглянула на нее. — Неужели это на самом деле ты, Франческа? Где же твои пышные формы? И этот облик девочки-отличницы? Стефан — кудесник по части причесок, но я не могла себе представить, что у него такой отличный вкус. Повернись-ка еще разок.

Франческа повиновалась, длинная юбка закрутилась вокруг ее ног.

Баффи спросила:

— Курт говорил тебе, что собирается уйти в море на этой своей чертовой «Фрейе»? Ладно, не отвечай, вижу, он ничего не сказал. Так вот, он вернулся прошлой ночью. Я позвонила тебе, хотела узнать, вернулась ли ты, а трубку взял он. Слушай, а малышка Френк просто волшебник по части косметики, не правда ли? Он — один из лучших визажистов в стране. Наверное, ему здесь платят миллионы, чтобы он не уходил из «Золотых Ворот».

Немного помолчав, Баффи произнесла совершенно другим тоном:

— Франческа, ты и до этого была хорошенькой, но теперь ты просто неотразима. Ты сумеешь убедиться в этом, когда встретишься с Куртом. Просто посмотри ему в глаза.

Франческа знала, что ее новый облик не останется незамеченным, когда она появится на публике. Поэтому, следуя за метрдотелем по залу ресторана «La Ronde» в Палм-Бич и приближаясь к столику, из-за которого навстречу уже поднимался Герберт Остроу, она ничуть не удивлялась, что головы сидящих за столиками поворачиваются в ее сторону, — она уже стала привыкать ко всеобщему вниманию. Чему она не переставала удивляться, так это тому, как много людей за относительно короткое время понаслышке узнали ее. Разумеется, любопытство окружающих вызывало само ее появление — «Роллс-Ройс», за рулем которого сидел Питер Пиви в элегантной серой униформе, и Джон Тартл, выпрыгивающий из него, чтобы расчистить для нее дорогу, лишь только автомобиль останавливался. Когда Франческа подходила к парадной двери заведения, ее обычно встречала целая толпа — управляющий, официанты, швейцары. И метрдотель ресторана «La Ronde» отнюдь не был исключением из общего правила.

Подавая руку Герберту Остроу, Франческа с удовольствием следила за его реакцией. На ней был летний костюм из шелка золотистого цвета, туалет дополнял красный шелковый шарфик от Фюрстенберга, завязанный замысловатым узлом и очень удачно оттенявший темные волосы и легкий слой косметики. Когда писатель поднес ее руку к губам, в его взгляде читалось неприкрытое восхищение.

Ей было приятно сознавать свою привлекательность, и она улыбнулась. Пораженный происшедшими в ней переменами, Герберт Остроу не сразу нашелся что сказать.

Метрдотель отодвинул ее стул, а Герберт Остроу тихо произнес:

— Вы стали совершенной красавицей! Даже не мог себе представить, что человек способен так измениться, и совершенно ошеломлен. Вы, кажется, сменили прическу.

Она снова улыбнулась:

— Да вот, начала транжирить деньги.

Ее ответ развеселил Герберта:

— И каковы ощущения?

Франческа вздохнула:

— Довольно любопытно.

Метрдотель стоял, почтительно склонившись, вся его фигура выражала исключительное внимание к ее особе.

— Вы приглашали меня на салат из лобстера, но я бы предпочла соевый паштет с соусом из спаржи и стакан морковного сока.

— Думаю, вы сможете выбрать что-нибудь поинтереснее, — произнес он, открывая меню.

Франческа заколебалась. Если она позволит себе забыть о диете и соблазнится на все эти гастрономические изыски, то через какое-то время не сможет надеть привезенные из «Золотых Ворот» туалеты. Пять с половиной фунтов были сброшены ценой таких усилий, что Франческа не хотела, чтобы они пропали даром.