Мэгги Дэвис - Телохранитель

Собравшись уходить, Стефан бросил многозначительный взгляд на Джона Тартла, сидевшего в гостиной в черном официальном костюме и при галстуке. Стефан во время одного из визитов сказал Франческе, что ее телохранитель напоминает не то киллера, нанятого мафией, не то вновь избранного члена конгресса, только он не уверен, которого именно.

Следующей в коттедже появилась Джоэли, инструктор по шейпингу. Они перешли в уютный спортзал, где в зеркальной стене отражались все их движения. Усилия Франчески не пропадали даром. Формы ее стали приближаться к заданным параметрам. В конце занятий они стали рядом перед зеркалами, две красивые молодые женщины в плотно обтягивающих спортивных костюмах.

Джоэли сказала:

— Что ж, вы упорно работаете и достигли многого — результаты налицо. Если позволите, я дам совет — вам следовало бы провести здесь еще неделю.

Но у Франчески были свои планы на следующую неделю. Ей не терпелось вернуться в поместье «неотразимо прекрасной», как выразился Стефан из Беверли-Хиллз.

К моменту окончания сеанса шейпинга Джон Тартл переоделся в спортивный костюм и кроссовки.

Курс пребывания в клинике не предусматривал пробежек трусцой под лучами знойного флоридского солнца, но за одну такую пробежку, как открыла для себя Франческа, можно было сбросить несколько фунтов веса. Поэтому она теперь бегала по дорожкам, обсаженным деревьями, стараясь попадать в такт мягким движениям своего телохранителя.

«А ведь он не сбросил ни одного грамма», — подумала она, чувствуя, как капли пота начинают скатываться по лицу. Она обратила внимание на то, как много ест Джон Тартл. Его поднос был уставлен тарелками с жареным мясом, сандвичами, салатом с цыпленком и огромным куском яблочного пирога со сливочным кремом. Франческа не могла спокойно смотреть на такое пиршество, поэтому большую часть всего этого Джону пришлось съесть за отдельным столиком, стоявшим на террасе, чтобы не дразнить ее запрещенными диетой блюдами.

Ее раздражало, что, несмотря на количество съеденной пищи, он бежал безо всяких усилий, грациозно, словно леопард в джунглях. И дышал он легко и ровно, несмотря на то что курил. Небольшие коричневые сигарилльос — надо сказать, ароматные и довольно приятные, но он разламывал их, вытрясал табак и свертывал самокрутки, потому что не хотел курить через фильтр. Франческа едва могла стоять рядом с ним.

Еще только один пациент «Золотых Ворот» бегал в сопровождении телохранителя — мультимиллионер с Гавайских островов, бизнесмен из китайцев американского происхождения. Две группы бегунов держались друг от друга на почтительном расстоянии на всей трехмильной дистанции, проходившей по пальмовым аллеям и зеленым газонам клиники. Естественно, что они привлекали к себе внимание других пациентов и обслуживающего персонала. Франческа уже привыкла к любопытным взглядам, сопровождавшим ее и Джона Тартла, когда она со своим телохранителем пробегала мимо них.

Она была уверена в том, что даже в «Золотых Воротах» ее положение производило впечатление на окружающих. «Миллионы Бладворта». Эту фразу она слышала всю жизнь, как АТТ [4] АТТ — «Американская телефонная и телеграфная компания», ведущая фирма США в области связи. и Уолл-стрит, и не могла привыкнуть к мысли, что это теперь она и есть. Возбуждение первых дней прошло, сменилось повседневными заботами, но иногда она все же позволяла себе задумываться: неужели она в самом деле, как какая-то газета назвала ее, «одна из богатейших женщин мира»?

Безусловно, она находилась на особом попечении в «Золотых Воротах». Ее коттедж располагался в стороне от других, возле него висел плакат «Вход только по особому разрешению». Лишь сотрудники клиники могли появляться здесь. И еще, разумеется, Дороти Смитсон, ее личная секретарша, временно прикомандированная к ней от конторы «Стиллман, Ньюмен и Вэнс» в Майами.

С четким профессионализмом выполняла свои обязанности эта невысокая энергичная женщина на пятом десятке — разбирала ежедневную почту, которую привозил из Палм-Бич Питер Пиви, готовила проекты ответов на них и представляла Франческе для одобрения.

Уже в первых же письмах были просьбы о пожертвованиях от различных местных церквей и общественных организаций. Такие письма всегда пересылались в Фонд Бладвортов в Нью-Йорке, который вел их учет. Ежеквартальную ведомость предполагаемых к удовлетворению просьб пересылали Франческе для одобрения и утверждения.