Барбара Виктор - Мозаика судеб

После того как Габриэла уложила Дину в кровать, она спросила мужа:

– Почему ты унижаешь меня на глазах у Дины?

– Потому что ты не имеешь представления о воспитании детей.

– Как ты можешь судить об этом, тебя же никогда не бывает дома?

– Могу, потому что наблюдал за вами и вижу, что ты ничего не делаешь, чтобы привязать ее к себе. Ты сама выросла без матери.

– Это неправда, до тринадцати лет у меня была мама.

– А до того, как заболеть, она была настолько запугана твоим папочкой, что и шагу без его указаний ступить не могла. Единственное, что она хорошо делала, – это улыбалась и великолепно выглядела.

– Неправда! – воскликнула Габриэла.

Тем не менее она невольно задумалась о том, как похоже относились к женам ее отец и ее муж, третируя каждый свою. Может быть, поэтому к моментку замужества дочери Одри уже разбил паралич? Но что же ждет Габриэлу?

Погруженная в свои размышления, бросая подобострастные взгляды на Пита, потому что ей, вопреки всему, он все еще представлялся самым привлекательным мужчиной на свете, она опустилась на кушетку.

– Почему же ты не развелся со мной сразу же, как только понял, что я плохая мать? – с неожиданным для самой себя вызовом спросила она.

– Потому что я считал, что ты не настолько глупа, чтобы не суметь этому научиться.

– Не смей так обзывать меня! – возмутилась она.

– Я тебя и не обзываю, я просто жду и наблюдаю, к чему ты идешь. Скорее всего, ты превратишься в обыкновенную тупую домохозяйку.

Габриэла уже не могла сдержаться – бросилась на мужа, но тот успел перехватить ее руки. В пылу борьбы они сами не заметили, как оказались на полу. На мгновение они замерли, переводя дыхание. Пит лежал на ней, придавив своей тяжестью, прижимая ее руки к полу, его лицо вплотную придвинулось к ее лицу.

– Не могу понять, – шепнул он, – почему ты по-прежнему возбуждаешь меня куда сильнее, чем любая другая… Правда, ты здорово изменилась… – Он вел себя, как раньше, когда исчезал надолго из дому, а потом появлялся и, сознавая свою вину, льнул к ней. Он был обаятельным, сексуальным, настойчивым в достижении цели. По иронии судьбы Габриэла вышла замуж за него потому, что ее привлекали те качества, которых, как ей казалось, недоставало ей. Пит, в свою очередь, женился на ней, может быть, сам не сознавая этого, в надежде подчинить ее себе полностью, сломать характер, владеть ею безраздельно.

Его губы были совсем близко от ее губ, и Габриэла попыталась освободить руки. Пит ослабил хватку, потом обнял ее за талию, а она обвила руками его шею и притянула к себе.

– Мы оба здорово изменились за это время, я думаю, – пробормотала она, – но бороться с этим глупо.

Он прижался головой к ее груди, одной рукой расстегивая пуговицы на ее блузке, снисходительная улыбка появилась на его красивом лице.

– Скажи, чего ты хочешь, детка? – Большего, – шепнула она ему на ухо.

– Большего, чем это?

– Да, большего.

– Развод?

– Да, – пробормотала она, – но потом.

Она зажал ей рот поцелуем, расстегнул брюки, потом ее блузка полетела в угол, за ней бюстгальтер.

– Никогда! – свирепо сказал он. – Ты так красива и всегда будешь моей!

Она, уже не владея собой, принялась ласкать его. Пит стянул с нее джинсы, отбросил их в сторону, за ними последовали ее туфли.

– Почему нет? – выдохнула она в тот момент, как он овладел ею. – Чего ты боишься?

Он дышал учащенно, в такт движениям.

– Мы будем вместе всегда, – прошептал он.

– Почему?

– Потому что я католик, – переводя дыхание, сказал он, поднимаясь на локтях, чтобы лучше видеть ее, – ирландский католик…

Габриэла откинула голову, прижала ладонь к губам.

– А я? Кто… я? – прошептала она.

– Габриэла, – выдохнул Пит.

– О Боже! – У нее перехватило дух.

– Мы же одной веры, – наставительно проговорил он.

– Только сидим на разных скамьях, – шепотом уточнила она, задумчиво глядя в потолок.

– Как бы там ни было, – пробормотал Сильвио, – этот засранец вовсе не нуждался в этой престижной шелухе со всеми ее экстравагантными костюмами, сверкающими машинами и длинноногими девками. Ему этого ничего не надо было, потому что у него была ты! – Он нахмурился. – Это его в конце концов и привело к такому концу. Он хотел сразу и все! Это его и погубило.

В голосе отца прозвучали нотки неподдельного уважения к бывшему зятю. Вообще-то Сильвио не очень любезно отзывался о Пите, особенно когда дело касалось их отношений с Габриэлой. Они настороженно относились друг к другу, хотя между ними было много общего. В свои шестьдесят пять отец Габриэлы был очень представительным мужчиной. И Сильвио, и Питу была присуща какая-то яркая, агрессивная красота. В юности Сильвио был настоящим красавчиком. Сначала он работал грузчиком, потом играл на кларнете в каких-то второразрядных заведениях, потом ему удалось открыть на побережье киоск и торговать жареными кальмарами. Его руки, мускулистые, покрытые шрамами, до сих пор хранили следы прежней деятельности. Сколько рыбы ему пришлось выпотрошить, сколько кальмаров нарезать и приготовить, сколько устриц открыть! Роскошная грива иссиня-черных волос, едва тронутая сединой на висках, украшала его крупную, красивую голову; улыбаясь, он обнажал ряд ровных белоснежных зубов. Женщины до сих пор заглядывались на него. Каждый день Сильвио вставал в шесть утра, чтобы встречать и разгружать грузовики, доставлявшие в его ресторанчик продукты.