Барбара Виктор - Мозаика судеб

– Я любила его, – просто сказала она. Ее охватило чувство огромного облегчения – казалось, наступила та ясность, которую она так долго искала. Пусть даже это признание вызвало на мгновение безмерную боль; пусть кому-нибудь и показалось неподходящим в данной ситуации, но как будто вся ее жизнь в этот миг прошла перед ее глазами.

– Любила! – пренебрежительно фыркнул Сильвио. – Что ты знала о любви в девятнадцать лет!

Габриэла инстинктивно коснулась маминой руки.

– Столько же, сколько мама в свои девятнадцать, когда вышла за тебя.

– Ах, Сильвио, – мечтательно сказал Рокко, – ты сам знаешь, что она права. Вспомни музыку, вечеринку, вспомни Пасху, когда ты завоевал сердце Одри, удар грома, когда вы встретились – ты и la belle Одри!

– С тех пор много воды утекло, Рок, – запротестовал Сильвио, голос его дрогнул. – Тогда была совсем другая жизнь.

Расположенный на южном побережье Лонг-Айленда, примерно в сорока пяти милях от Манхэттена, Фрипорт в последнее время прославился как фешенебельный морской курорт, один из наиболее дорогих пригородов Нью-Йорка. В течение долгого времени этот городок служил местом проведения всевозможных праздников и фестивалей; его облюбовали для отдыха между гастролями или окончательно простившись со сценой эстрадные звезды или мелкие гангстеры, такие, как Рокко Карлуччи, по прозвищу Бычий Глаз – человек, который стрелял в Тони Бьянки, известного под кличкой Десять Жизней, и промахнулся.

Рокко Карлуччи был холостяком – небольшого роста, всегда одет с иголочки, со старомодной элегантностью – костюм-тройка, замшевые перчатки. Глядя на него, никому бы не пришло в голову, что он имеет отношение к оружию, не говоря уж о том, что он способен стрелять в человека! Жил он в доме, о котором ходила масса слухов; об этом особняке говорили куда больше, чем о самом Рокко. Дом и участок при нем производили грандиозное впечатление. Чего стоил один только бассейн с выложенной на дне мозаикой – точной копией расписного потолка в Сикстинской часовне! Усадьбу отделял от шоссе аккуратно подстриженный кустарник, за которым виднелся японский сад с большой пагодой, по слухам доставленной прямо из Японии, служившей будкой для двух огромных доберманов, охранявших участок. В этом доме на ежегодной вечеринке в пасхальное воскресенье, которую Рокко Карлуччи устроил для друзей и соседей, познакомились Сильвио и Одри и влюбились друг в друга с первого взгляда. Сильвио потерял голову при виде длинноногой красавицы блондинки, а Одри не смогла устоять перед кудрявым черноволосым итальянцем. Через два месяца они поженились – свадьбу устроили в том же самом саду, пригласили тех же самых гостей.

Некоторые утверждали, что эта романтическая история произошла с Рокко, другие спорили, будто знакомство состоялось на пляже, – неважно, но к середине пятидесятых годов, к моменту появления на свет Габриэлы, многие энергичные, но не высокого полета мафиози заполнили город. Они не скупились, приобретая недвижимость за наличные, пускали здесь корни, приобретали внешнюю респектабельность, и скоро большинство официальных постов в округе заняли люди, чьи фамилии кончались на гласные. Городок и его окрестности наводнили строительные рабочие, и в течение нескольких лет старые уютные дома с классическими портиками, выстроенные в ряд вдоль трех главных улиц, – эти солидные пристанища угасающих кино– и эстрадных звезд, многие из которых к тому времени умерли или переселились в дома для престарелых, – оказались перестроенными, обновленными.

В шестидесятые годы начались перемены, полностью обновившие облик некогда провинциального курорта и заметно отразившиеся на образе жизни семьи Карлуччи. Приток в город новых жителей, сколотивших свое состояние разными путями – от пошива одежды в Манхэттене до поставок во время войны в Корее, убегавших от шума большого города, нарушили покой и очарование Фрипорта. Особняки в стиле арт-деко, отличавшиеся причудливыми архитектурными формами и яркими фасадами, выросли на лугах и пастбищах, где когда-то паслись лошади и коровы. Приезжих богачей привлекали местные пейзажи – сочетание широких улиц со старыми деревьями, дышащих тишиной и покоем, пустынных песчаных пляжей с белым песком, протянувшихся на целые мили, с клубами, носящими названия «Лидо», «Киприани» или «Гритти». По иронии судьбы, богатые семьи, покинувшие Лонг-Айленд в надежде создать во Фрипорте земной рай без бедняков и всех пороков, вызванных нищетой, скоро поняли, что им это не удалось. Местные власти превратили покинутые особняки в многоквартирные дома, быстро заполнившиеся жильцами, и «беглецы» с Лонг-Айленда снова оказались по соседству с бедняками.