Барбара Виктор - Мозаика судеб

Когда Габриэла подъехала к похоронному бюро Конроя, там уже собралось много народу. Отдельно под зеленым навесом стояли трое мужчин в траурных темных костюмах. Один из них все время посматривал на часы, другой, толстяк, чей живот свисал над ремнем брюк, нетерпеливо указывал на дверь в «покойницкую», как он называл траурный зал. Третий, в длинноватых, нелепых, в полоску, брюках и лакированных полуботинках, жадно затянулся сигаретой, потом принялся барабанить пальцами по крыше стоявшего рядом автомобиля.

Их обрюзгшие, багровые лица выдавали в этих стареющих джентльменах бывших весельчаков, чья жизнь прошла в бесконечных гулянках, обильных возлияниях и любовных интрижках. Они чувствовали себя не в своей тарелке, оказавшись на этой серьезной и печальной церемонии, где следует произносить торжественные слова о вечной памяти и незабываемом человеке, так некстати покинувшем их, – одним словом, все, что положено говорить в подобных случаях. Хотя «некстати» – это было в самую точку. Очень некстати окружной прокурор графства покинул их дружную компанию!.. Но, как говорится, судьбе не прикажешь.

Визг тормозов привлек их внимание. С интересом троица мужчин наблюдала, как Габриэла вылезла из такси, как шофер достал ее тяжелый чемодан, и она с трудом потащила его по тротуару. Узнав ее, они тут же отвели глаза в сторону, единодушно приняв молчаливое решение не удостаивать приветствием бывшую жену окружного прокурора.

Это была своеобразная ирландская мафия, которая управляла всеми делами в графстве Насау. Они были преданы Питу, а он, в свою очередь, поддерживал их. Круговая порука связывала этих людей, и они посчитали своим долгом облить презрением бывшую супругу своего товарища, которая принесла ему столько огорчений.

Габриэлу Карлуччи-Моллой эти оковы своеобразного кодекса чести, принятого в той среде, не смутили. Особенно в такой день… Запыхавшаяся Габриэла, поравнявшись с долговязым мужчиной, остановилась, протянула ему руку:

– Как поживаешь, Мэт?

Тот сначала надеялся, что она проследует мимо, но, когда заметил ее протянутую руку, тяжело вздохнул.

– Привет, Габриэла, – густо покраснев, пробормотал он. – Я думал, ты сейчас далеко.

– Была еще вчера. Но, как только узнала о случившемся, сразу примчалась сюда.

– Чертовски нелепая история, – промямлил долговязый Мэт, задумчиво покачав изрядно полысевшей головой. – У Питера были прекрасные шансы осенью вновь победить на выборах.

– Ты неплохо выглядишь, Габриэла, – сказал мужчина, беспрестанно поглядывавший на часы.

– Спасибо, Джим, – ответила она со слабой улыбкой. – Такое несчастье…

– Когда ты видела его в последний раз?

Она смешалась, не в состоянии быстро ответить на этот вопрос, и подумала, что надо было заранее подготовить ответ – ведь его здесь будут задавать постоянно. Так все-таки когда же?.. Да, в тот вечер, когда они должны были отпраздновать шестнадцатилетие Дины. Пит тогда так и не вышел к праздничному столу – расхаживал по своей комнате, сложив руки на груди, как оскорбленный герой-любовник. Дина укладывала свои вещи перед отъездом в колледж. Она тоже не появилась в гостиной.

– Два года назад, – наконец вымолвила она и с тревогой поочередно глянула на них, словно они могли знать о том испорченном дне рождения.

– Кто бы мог такое подумать? Питер не болел, – заметил третий мужчина, прикуривающий одну сигарету за другой.

– Как ты узнала, Габриэла? – поинтересовался Джим и опять посмотрел на часы.

– Клер позвонила.

– М-да. – Мэт вновь кивнул. – Ничего бы не случилось, если б он берег себя. Но ты же знаешь его – упрямый, как осел. Держу пари, что Питер уже с утра чувствовал себя неважно, а все равно отправился на корт.

– Врач сказал, что инфаркт был обширный. Удар – и разрыв сердца!

– Это все из-за работы. Поменьше бы утруждал себя, отдыхал бы почаще, все было бы по-другому. Не принимал бы так близко к сердцу всякую чепуху.

– Да, – поддержал приятеля Мэт. – Этого делать не следует…

Мужчины замолчали – стояли, позабыв о Габриэле, потом Джим шагнул, споткнулся о чемодан, потер ушибленную ногу и спросил:

– С дочерью виделась?

Габриэла вздрогнула, словно от удара! Об этом тоже следовало подумать и хотя бы прикинуть, что отвечать чужим людям, которые, безусловно, знают о решении Дины. В этом болоте нельзя сохранить семейных тайн.

– Еще нет, – ответила Габриэла.

Чтобы не встречаться с ними взглядами, скрывая смущение, Габриэла наклонилась и оторвала багажный ярлык, привязанный к ручке чемодана.