Линда Дэвис - Гадюшник

После возвращения домой больше контактов у Сары Йенсен ни с кем не было. В доме установлено два «жучка», один в гостиной, другой вделан в телефон. Но никто не звонил.

Кристин заглядывала в попадающиеся по дороге магазины, задерживалась у витрин, сворачивала в переулки — стараясь сбросить хвост, который, она была уверена, за ней следовал. И лишь вполне убедившись, что оторвалась от слежки, пошла домой. Времени подготовиться к встрече с Сарой не было, хорошо еще, что жила она совсем неподалеку. Кристин открыла дверь и взбежала наверх, в кабинет.

Услышанное от Сары звучало у нее в голове, словно тиканье механизма бомбы замедленного действия, готовой вот-вот взорваться. Она села, пытаясь заставить себя привести в порядок разбегающиеся мысли, обдумать многообразные возможности, каждая из которых была чревата угрозой. Возбуждение, страх, предвкушение различных соблазнов, связанных с предстоящими шагами, — все это опьяняло, как наркотик. Смакуя охватившие ее чувства, Кристин прикидывала возможности, строила планы, взвешивала последствия, обдумывала действия, где на карту поставлены жизнь и смерть. Кого лучше предать? Кому оказать поддержку? Какой путь выбрать? Что ей выгоднее? Это не просто теоретические рассуждения. Последствия ее лихорадочных раздумий и выбор, который ей предстоит сделать буквально в ближайшие несколько минут, могут оказаться роковыми и для нее, и для Сары Йенсен. Но одновременно те же самые последствия невозможно даже рассчитать с какой-либо степенью вероятности, пока она не примет то или иное решение и уж от него не отступится. Ну вот она и примет его, опираясь, как обычно, и на логику, и на инстинкт, что и сделало ее одним из наиболее грозных и хитроумных наемных убийц.

Решение пришло. Она довольно улыбнулась и позвонила Антонио Фиери. Хорошо бы он оказался дома, чтобы заручиться в своих действиях его поддержкой.

На пятом звонке он подошел к телефону.

Кристин вежливо извинилась за беспокойство, но пояснила, что дело не терпит отлагательств. Она рассказала ему про Катанью и про лондонские дела. Потом — про задание, полученное от Катаньи и ею выполненное. Тут Фиери взорвался: почему она тогда же не рассказала все ему?

— Тогда для этого не было оснований, — спокойно и твердо ответила Кристин. — Тогда мне казалось, что вас это вообще не касается. Теперь ситуация изменилась. Я разузнала кое-что новое, и у меня есть все основания подозревать, что Катанья может вас скомпрометировать.

Фиери немного помолчал.

— Ну и что же вы предлагаете?

— Это зависит от того, чего вы от меня хотите. Но вообще-то сегодня вечером у меня может появиться возможность… Словом, здесь я легко бы могла со всем разобраться.

Снова наступило молчание, на сей раз продолжительное. Кристин спокойно ждала ответа. Наконец Фиери заговорил:

— Вообще-то до меня здесь кое-что доносилось. Так, говорите, у вас есть доказательства…

— Весьма убедительные.

— Источник?

Этого вопроса Кристин ожидала и заранее к нему подготовилась.

— Источник в высшей степени надежный, с хорошим положением и весьма заинтересованный в том, чтобы мы знали правду.

— Действительно надежный?

— Полностью. Можете мне поверить.

— А Катанья и впрямь может мне навредить?

— Да он уже навредил.

— Хорошо. Займитесь этим делом. Гонорар обычный. Позвоните, когда все будет кончено.

В семь вечера Сара переоделась: джинсы, белая безрукавка и любимые, хотя уже изрядно стершиеся на подошве спортивные туфли. Джинсы, обычно тесно облегающие бедра, сейчас попросту висели, пришлось потуже затянуть плетеный кожаный ремень.

Сара вышла на кухню, опорожнив, наверное, половину морозильника, набила стакан льдом, налила виски и заставила себя в три глотка выпить его. Затем она вновь наполнила стакан и принялась потягивать виски, наблюдая, как медленно тает лед.

В семь пятнадцать зазвонил телефон. На третьем звонке Сара схватила трубку. В мембране что-то щелкнуло. Послышался негромкий, но твердый голос с легким американским акцентом: Кристин. Пощелкивание в мембране указывало на то, что звонят из автомата.

— Как хорошо, что мы сегодня встретились. Надеюсь, не в последний раз. Надо бы посидеть как-нибудь, выпить немного. — Условленный код.

Вслед за Кристин Сара повесила трубку, перемотала ленту и стерла запись. Лента продолжала крутиться, выдавая прежние сообщения.

При звуке знакомого прерывающегося голоса у Сары от боли перекосилось лицо. Данте. Просит позвонить, говорит, что соскучился и надеется на скорую встречу. В животе у Сары заурчало, а нёбо вдруг снова обожгло только что выпитым виски. Сара изо всех сил — чуть на куски не разнесла — трахнула по автоответчику, целя в кнопку «Стоп». Дрожащими пальцами она снова прокрутила запись. Сара слушала этот голос в последний раз. Ее охватило острое чувство боли и собственной вины. Она стерла запись и вместе с ней все свои сомнения.