Линда Дэвис - Гадюшник

Сара уже натягивала в передней куртку, когда вспомнила, что надо выключить радио. До нее донеслись первые такты знакомой мелодии: «Убийственная блондинка». Сара громко рассмеялась. Смех гулко отозвался в пустом доме. Она выключила радио и вышла на улицу.

В нескольких сотнях ярдов отсюда Кристин вышла из телефонной будки и поспешно двинулась вниз по улице. Стараясь не привлекать ничьего внимания, она ловко двигалась в толпе, которая текла, как обычно, по Кингз-роуд. Никто особо ее не замечал, а если и заметил, то многого не скажешь: блондинка, хорошая фигура, наверное, привлекательное лицо. Только наверное, потому что бейсбольную кепочку она так низко надвинула на лоб, что половина лица оказалась закрытой. Шла Кристин деловым шагом, но локтями никого не расталкивала. Смотрела прямо перед собой, по сторонам не глазела и восхищенные взгляды прохожих ловить не старалась. Незаметная, незапоминающаяся женщина — как раз то, что надо. Кристин повернула за угол и направилась к белому фургону.

Его украл полгода назад некий Дэниэль Корда. Он перекрасил его, поменял не только номерные знаки, но и на двигателе и кузове выбил новые номера — соответствующие номерам другой, зарегистрированной машины, — и продал Кристин. Он называл ее пожарной машиной — она использовалась только в случаях крайней необходимости.

И Кристин действительно все это время ни разу не села в нее, только приходила посмотреть издали, на месте ли. Фургон был нужен ей для дел, подобных этому. Она открыла дверь и скользнула в машину. В руках у нее был небольшой пакет, который она положила в перчаточник, и пластиковый мешок с джинсами, черной безрукавкой и кроссовками — все точно такое же, что было на ней сейчас. Она швырнула мешок на соседнее сиденье, пристегнулась и, поспешно перекрестившись — пусть Бог пошлет удачу, — повернула ключ зажигания. Мотор завелся с первой же попытки. Кристин посмотрела в зеркало заднего вида — вот уж что ей сейчас меньше всего было нужно, так это авария — и медленно отъехала от тротуара.

Миновав Челси и оставив в стороне забитые машинами улицы в районе Эрлз-корт, она свернула на Кромвель-роуд и выехала на шоссе номер четыре. В стороне остался аэропорт Хитроу, где каждую минуту садились и поднимались самолеты. Еще двадцать минут, и фабрики и супермаркеты уступили место полям, огороженным пастбищам и фермам. Кристин вела машину сосредоточенно, обращая внимание только на дорогу.

Доехав до очередного перекрестка, Кристин свернула с шоссе на проселок. По обе стороны дороги тянулась гряда меловых холмов. Кристин ехала через Верхний Лэмборн. По полям бродили отслужившие свой срок кобылы, весело носились на небольших лошадках дети. От полей поднимался густой запах сена. Нынче траву убирали уже второй раз — почвы здесь тучные.

Кристин свернула на узкую дорогу, у которой не было ни названия, ни номера. Фургон подпрыгивал на ухабах, из-под колес летели камни. Через пять минут Кристин снова повернула; теперь машина буквально утопала в пыли.

У небольшой насыпи, окаймленной высокими елями, Кристин притормозила, спугнув целую стаю лесных голубей, взмывших высоко в небо.

Она вытащила из перчаточника пакет, открыла дверь и ступила на влажную, покрытую сосновыми иглами землю. Несколько минут она простояла неподвижно, настороженно оглядываясь и прислушиваясь к каждому звуку. Но никого здесь не было, только птицы, возвращающиеся время от времени в свои гнезда; и только их звонкое пение, переходящее в усыпляющее воркование, нарушало тишину. Кристин удовлетворенно кивнула, заперла машину и двинулась в сторону леса.

Хотя земля под ногами была вся в ямах и ухабах, шагала Кристин легко и уверенно. Голуби смотрели ей вслед. Юная селянка на вечерней прогулке.

Лучи закатного солнца проникали сквозь купы сосен, окрашивая все вокруг в оранжевый цвет. Лицо Кристин, которая то выходила на открытое место, то снова ныряла в гущу деревьев, было испещрено пятнами света. Лес постепенно становился все гуще, и через полчаса Кристин решила, что уж теперь-то ее никому не увидеть.

Чем глубже в лес, тем гуще тени. Кристин взглянула на часы. Минут через сорок совсем стемнеет. Она ускорила шаг. Времени оставалось мало. Вдруг снова немного посветлело — Кристин приближалась к опушке.

Деревья кончились, и она вышла на небольшую поляну, в центре которой, примерно в четверти мили от нее, возвышался большой каменный дом. О том, что здесь протекает какая-то жизнь, свидетельствовали к тому же два «мерседеса» — один темный лимузин, другой — красный кабриолет. Оба были припаркованы у самого дома, в конце дугообразной подъездной дорожки.