Линда Дэвис - Гадюшник

Самолет плавно взмыл в воздух. Почти два часа Сара сидела совершенно неподвижно, и только когда внизу показались воды Ла-Манша, почувствовала, что приходит в себя. Мысли, которые она сдерживала все это время, понеслись, сметая все преграды. Сара словно погрузилась в атмосферу, состоящую из боли и любви, немыслимых порывов и отчаяния. Ей представились устремленные на нее глаза Данте. В них всегда таилось предчувствие смерти. И все равно невозможно даже вообразить себе, что они закрылись навеки. А Масами, которая во многих отношениях была ей куда ближе? Спокойное, улыбающееся лицо, мудрость, непримиримость — и все это безжалостно порушено. Саре стало трудно дышать.

Самолет, легко подпрыгнув, покатил по посадочной полосе аэропорта Хитроу. Сара прошла в зал прилетов. В руке она крепко сжимала довольно объемистую сумку. В ней были помада, духи, щетка для волос и всякие другие женские аксессуары. А помимо того, аудио- и видеокассеты — хранители улик против Катаньи и К°, а также Баррингтона.

Сара прошла паспортный контроль, получила багаж — чемодан ей одолжил Джек, — и, миновав таможню, оказалась в обычной суете аэровокзала. Лавируя в толпе, Сара направилась к входу в метро. Оказавшись на платформе, она огляделась. Повсюду унылые лица: выходные позади, завтра всем этим врачам, секретаршам, клеркам, продавцам, банкирам на работу. А вот она никогда не вернется в ИКБ. Да и вообще не вернется к обычной работе.

В чувствах разбираться еще рано, как рано даже пытаться оценить происшедшие в душе перемены, но кое-что очевидно уже сейчас — так сразу бросается в глаза валун посреди песка. Вот, например: некогда она превратила себя в заложника собственного прошлого. Теперь с этим покончено, и возврата домой нет, даже если бы захотелось. Обычная жизнь с ее повседневной рутиной осталась позади.

Офицер на паспортном контроле не терял ни секунды. Эту женщину он хорошо знал по описанию — высокая красивая брюнетка. И когда увидел ее в очереди, когда уловил грустный задумчивый взгляд, не усомнился ни на миг — она. Он с нетерпением ожидал, когда же она подойдет к окошку. Что именно она натворила, ему неизвестно, но наверняка дело крупное. На ноги подняли буквально всех, а так бывает, только когда речь идет о террористах либо об особо опасных преступниках.

Он едва заставил себя усидеть на месте, когда она с беглой улыбкой протянула ему свой паспорт. Он быстро, с нарастающим возбуждением пролистал его. Она. Сара Йенсен. На террориста или особо опасного преступника не похожа, впрочем, это ничего не значит. Он улыбнулся, вернул ей паспорт и незаметно нажал на кнопку под панелью стола. Почти сразу же появился сменщик. Офицер поспешно прошел в комнату охраны и позвонил по условленному номеру в спецотдел. Теперь все заинтересованные лица узнают, что Сара Йенсен наконец появилась.

Бартропа это появление мало удивило. Итак, Сара Йенсен вернулась, причем вернулась просто, как турист из какой-то поездки. Выглядит, докладывают, усталой, даже измученной, но — ни следа тревоги, тем более страха.

Ведет она себя так, будто ничего не случилось, и это странно, даже загадочно, а особенно непонятно, почему это она больше не беспокоится за собственную жизнь. Если хоть немного повезет и если его люди пошевелятся, за ней от самого аэровокзала пойдет хвост. А там будут задействованы и другие наблюдатели. Подготовился Бартроп неплохо, предусмотрены различные варианты. Скоро он все узнает.

К платформе с грохотом подкатил поезд. Сара вышла из оцепенения и ступила в вагон. Народу было полно, не повернешься.

Прижимавшиеся к ней потные тела и спертый воздух совершенно не давали сосредоточиться. Вскоре Сара почувствовала, что и у нее по спине потек пот и волосы тоже сделались влажными. Но почему-то сейчас эти неприятные ощущения даже радовали.

Сара сошла на «Саус-Кенсингтон» и стала пробиваться через толпу служивого люда, отправляющегося на обед. Палило солнце, а бетон и стекло делали жару и вовсе невыносимой. То был один из редких июльских дней, когда Лондон плавился, словно какой-нибудь из городов Средиземноморья. Ноги буквально прилипали к асфальту, приходилось отдирать.

Время от времени Сара останавливалась, чтобы переложить сумку из одной мокрой ладони в другую. Онслоу-сквер, где жил один давнишний приятель, от которого она по утрам возвращалась домой простоволосая, не успев даже привести себя толком в порядок; Сидни-стрит с ее роскошными салонами, где шьют костюмы на выход; Челси-Фармерз-маркет, где она подолгу обедала с подружками — любительницами травки и нелюбительницами трудовой дисциплины; наконец, Кингз-роуд с ее увядшим блеском и толпами людей — старая добрая Кингз-роуд, к ней тянет по-прежнему. С каждым шагом Сара чувствовала себя все бодрее.