Санта Монтефиоре - Найти тебя

Потом Селестрия услышала какое-то движение и обернулась. На пороге стояла Джулия, одетая в халат. Селестрия улыбнулась ей сквозь слезы. Джулия на цыпочках приблизилась к племяннице и обняла ее.

— Сегодня утром мы думали, что это был Баунси, — прошептала Селестрия.

— Мне немного стыдно испытывать благодарность сейчас, когда Господь забрал Монти, — ответила Джулия. — Поэтому мое сердце исполнено чувством благодарности и печали одновременно.

— Он сокровище, — сказала Селестрия. — Какое это утешение — видеть его спящим в своей кровати в полной безопасности! Он дает мне надежду. Если мы нашли Баунси, то, возможно, найдем и папу.

Они замолчали, погруженные в свои мысли, и, казалось, это длилось целую вечность. Наконец Джулия заговорила.

— Ты не одинока в своей беде, Селестрия, дорогая, — сказала она. Селестрия была так тронута ее словами, что не смогла ей ничего ответить.

Она не сопротивлялась, когда Джулия прижала ее к себе, и склонила голову на ее плечо. Они обе смотрели на спящего ребенка и плакали.

С тех пор как прошлым утром обнаружили лодку Монти, в Пендрифте ни о чем ином не говорили. Никто не мог поверить, что Монти совершил самоубийство. В этом вопросе мнения людей единодушно сходились. Каждый заявлял, что был с ним близко знаком, ибо Монти — это человек, который всегда был рад уделить время любому, кто предлагал свою компанию. Нет, тот Монти, которого они знали, был вполне доволен жизнью и готов разделить свой оптимизм с остальным миром.

Действительно, Монти казался такой же неотъемлемой частью маленького корнуоллского городка Пендрифт, как сливочный варенец. Он наслаждался чтением газет за чашкой кофе в чайном доме у Мэгги Брюик, любил покупать сигареты в угловом магазине и попивать пиво в трактире «Корма корабля и пираты». Каждый тепло его приветствовал, и он знал любого по имени, начиная от помощника в кабинете доктора и кончая старым Талеком, который целыми днями сидел на скамейке, вглядываясь в даль моря, и напоминал ненужное пальто, которое с каждым дождем становится все более потертым.

Он живо интересовался самыми незначительными деталями жизни города: женщиной, чей муж сбился с пути, заболевшей собакой, проблемами с водопроводом, ребенком, который выиграл приз в школе, инфляцией, правительством, королевской властью и вообще всем тем, что было интересно добрым людям. Даже Арчи не знал, что сын миссис Крэддик был отправлен в больницу с диагнозом «полиомиелит». Миссис Крэддик занимала должность управляющего почтовым отделением и никогда бы не осмелилась сказать об этом Арчи или Пенелопе, но Монти всегда задерживался поболтать, если не было очереди. И хотя он сам только недавно приехал в Пендрифт, он уже знал все новости и проблемы ее семьи и проявлял искренний интерес и участие, даже сильнее, чем ее собственный муж. Его сочувствие однажды даже заставило женщину прослезиться. Ее симпатия к Монти подогревалась еще и всевозрастающими привязанностью и доверием к этому человеку простых жителей Пендрифта, единственным исключением из которых, пожалуй, был ее муж мистер Крэддик.

Памела же вообще никогда не посещала почту, а Селестрия ходила в город только чтобы купить вещи, которые, в принципе, ей были не нужны, с единственной целью — получить удовольствие от покупок. Ей никогда не приходило в голову поговорить с местными жителями, хотя они, пораженные ее красотой, с изумлением в глазах пристально рассматривали девушку.

— Доброе утро, мисс Монтегю, — часто приветствовали они ее, мужчины при этом легонько касались шляп, а женщины вежливо кивали головой. Она осознавала, что была прекрасным лебедем среди гусей.

— Наилучшие пожелания вашему отцу, — бывало, говорили они, и она в ответ бросала им великодушную улыбку, которую они жадно пожирали глазами, но тут же и отворачивалась, тотчас забывая об их существовании. Местные жители, конечно же, уважали членов первого семейства Пендрифта и восхищались ими, но на расстоянии, Монти же был с ними на короткой ноге, свой парень, и этим он очень отличался от своих родственников.

Наступило воскресное утро. Подавляющее большинство горожан Корнуолла посещали англиканскую церковь, остальные, в том числе и члены семейства Монтегю, были католиками и ходили на мессу в церковь Святой Девы Марии — один из нескольких подлинных католических храмов, чудом уцелевших после того, как Генри VIII до основания разрушил огромное их количество. Однако это воскресенье было особенным — протестанты буквально наводнили католическую церковь, оставив протестантскую церковь Всех Святых пустовать. Преподобный Удли почесывал затылок, недоумевая, куда же это все подевались.