Кристина Арноти - Отличный парень

— Что?

— Я нечаянно напоролся на штык… Во время одной разведывательной операции.

— Из-за одной царапины вас отправили на родину? — восклицает Анук.

— Царапины? Пропоротое штыком легкое… Для вас это лишь царапина, не так ли? Вам бы хотелось, чтобы я лишился ноги или руки?

Она отвечает спокойным тоном:

— Конечно. Тогда я посадила бы вас с медалями на груди в инвалидную коляску и отправилась бы к Белому дому, чтобы протестовать против войны…

— Красивая была бы парочка, — произносит он сквозь зубы.

Она с осторожностью говорит:

— Если вам следовало повторять в случае захвата в плен коммунистические лозунги, значит, вы выучили их наизусть.

— Безусловно.

— И это не открыло вам глаза?

— На что?

— На политику…

— Какую политику?

— Коммунистическую.

— Это не политика, а диктатура. Диктатура исключает политику. Все диктаторские режимы осуществляют внешнюю политику, но не ведут никакой внутренней.

— О! — восклицает Анук. — Мой отец был бы в восторге от вас, да и мой муж тоже…

— Почему же? — спрашивает он.

— Вы бы порадовали их, как американец-антикоммунист. Мой отец и мой муж буквально молятся на Америку, как на форпост антикоммунизма. С вашими взглядами вы были бы у нас в доме желанным гостем. Отец устроил бы в вашу честь ужин при свечах. Он встретил бы с распростертыми объятиями героя, который спасает Европу и его личное благосостояние. Я вам не сказала — впрочем, это не имеет никакого значения, — мы, то есть наша семья, владеем огромным состоянием. Мы богатые до отвращения люди.

— Почему до отвращения? — спрашивает Стив. — Если люди честно заработали кучу денег, то они не заслуживают оскорбления.

— Потому что все картины гениальных художников должны быть достоянием нации. Сокровищами, которыми в настоящее время владеет мой отец, можно заполнить по меньшей мере три музея. Мы с ним бежим на перегонки. Он знает, что наступит день, когда я унаследую его богатство и раздам его… Он уверен, что будет долго жить, чтобы помешать мне. Я же хочу пережить его, чтобы восстановить справедливость. Однажды я получу в наследство несметные сокровища…

— Если вы доживете, — говорит с задумчивым видом американец. — Кто может дать гарантию того, что вы проживете много лет? Кто?

— Мы с отцом верим в то, что будем долгожителями… Поживем — увидим… Неважно. Если Народный фронт придет к власти, то мой отец не сможет ничего сделать… Его собственность будет национализирована, как национальное достояние. Я же с той поры, как решила вести себя благоразумно, не нашла ничего лучшего, как выйти замуж… В ожидании перемен к лучшему…

— А что вы делали раньше? До того как решили вести себя, как вы говорите, «благоразумно»?

— Я боролась.

— Как?

— Как могла… Мне хотелось разрушить все…

— Все разрушить? — переспрашивает с беспокойством американец. — Это уже насилие. Ненавижу насилие. Насилие — не выход из положения.

— Но шаг к решению проблемы, — говорит Анук.

— Какой проблемы?

— Освободиться от отвращения, которое подступает к горлу.

— Кому?

— Молодым, в особенности из зажиточных или богатых семей…

— Почему?

— Потому что, если судить по нашей семье, именно в таких семьях и создается благоприятная почва для революций.

— Вы говорите глупости! — восклицает Стив.

Он нажимает на газ. Вдали виднеется скопление народа, затрудняющее движение.

— Потому что молодые люди из богатой среды знают, что нет решения их проблемы. Они усвоили, что их родители могут купить все. Деньги создают отношения, а отношения создают деньги, еще и еще… Власть — это деньги, которые все позволяют… Например, финансировать избирательную кампанию…

— У нас тоже отдельные богатые люди частично финансируют выборы… Это вовсе не говорит о том…

— Этим все сказано! — восклицает Анук. — Вам не понять, что заставляет богатых молодых людей примыкать к левому движению? Только безысходность. Всевластие денег. Молодому человеку из рабочей среды ближе всего коммунистические или социалистические партии, дающие надежду на улучшение его жизни… Это партии порядка! В то время как в крайне левые партии идут отчаявшиеся. Они хотят разрушить все до основания… Вот я…

— Вы, — говорит Стив, — мне кажется, представляете опасность для общества, большую, чем эпидемии. Вы проповедываете самое негативное в мире… Подстрекаете к насилию…

Толпа уже совсем близко.

— Это все равно что спровоцировать катастрофу, — произносит Стив с металлическими нотками в голосе.