Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

— Вы, должно быть, единственный, кто так думает. Разве я не счастливица, что нашла вас? — хихикнула она.

— Полагаю, что на рельсах оказалось животное или человек, — сообщил он, щурясь на солнце, но ничего не разглядев из-за множества индийцев, собравшихся поглазеть на то, что попало под поезд.

— Какой ужас. А это надолго? — спросила она, морща нос от отвращения.

— Почему вы так спешите?

— Мне уже сейчас следовало находиться в Биканере. Деловые встречи, знаете ли. Боюсь, что я слишком пунктуальна. Ненавижу, когда заставляю людей ждать.

— А чем вы занимаетесь?

— Отели. Я являюсь консультантом. Мы строим новый отель, а тот, в котором мне придется остановиться, подозреваю, окажется значительно менее привлекательным.

— Но бесконечно более очаровательным, — добавил он, представляя, что за чудовищную конструкцию создает ее компания.

Она кокетливо улыбнулась.

— Что привело вас в Биканер?

— Приливы и отливы, — ответил он.

Она посмотрела на него с удивлением.

— И это все?

— Это все.

Они поболтали еще, пока погибшую корову не оттащили с пути на песок, где ею тотчас занялись птицы и насекомые. Утомленные пассажиры медленно брели вдоль поезда и снова возвращались в удушливое пекло вагонов. Рамон последовал за Анджелой в ее вагон первого класса, и поезд снова пришел в движение. Первый класс не сильно отличался от переполненного вагона, в котором он ехал раньше, поскольку был так же наполнен запахом специй и Пылью. Здесь тоже было множество болтливых индийцев и стояла страшная жара. Анджела села у окна, пытаясь немного охладиться на ветру. Она закрыла глаза и подставила лицо встречному потоку воздуха. Странным образом она напоминала Рамону Элен, и он обнаружил, что думает о ней и о детях. Он был так далеко, что было трудно представить, что они теперь в Англии, проживают в Польперро, забыв о его существовании. Анджела отличалась такой же прямолинейностью, свойственной только англичанам, и он понял, что, несмотря на все свои усилия, скучает без Элен.

Анджела приехала слишком поздно и опоздала на встречу.

— Боже, меня повесят, колесуют и четвертуют, — жаловалась она, раздраженно теребя свои часы.

— Вы не сможете изменить время, так что оставьте свои часы в покое, — сказал Рамон, сопровождая ее сквозь плотную толпу людей и усаживая в запыленное такси, за рулем которого сидел морщинистый старикан с маленькой серой обезьянкой на плече, игравшей миниатюрными фигурками пластиковых божков, свисавших с зеркала.

— Я понимаю. Все это так на меня не похоже, — плакалась она.

— Послушайте, это ведь Индия. Они прекрасно знают, что поезд опоздал — здесь ничего вовремя не происходит. Вы проведете свою встречу завтра. Одной из многих причин того, что я не могу работать на других, является то, что я не могу позволить кому бы то ни было контролировать, как я провожу свое время, — сообщил он.

— Тогда вы счастливчик! — воскликнула Анджела.

— Почему бы вам не организовать собственное дело? — предложил он.

— Для этого я слишком ленива и безответственна.

— Иногда быть безответственным очень забавно.

— Да, — она вздохнула и заметила, что он пристально на нее смотрит. — Полагаю, что вы собираетесь пригласить меня немного выпить?

— Если вы не против.

— Думаю, что мне просто необходимо слегка расслабиться.

— Отлично.

— Давайте отправимся в мой «невероятно очаровательный» отель, — предложила она и рассмеялась.

— Хорошая мысль. Я еще не думал, где остановлюсь.

— Чтобы посмотреть на приливы и отливы?

— Точно.

— Ладно, дорогой, считай, что тебя прибило к моему берегу, — сказала она, переходя на «ты», и положила свою ладонь на его руку. — Доверься мне.

Занятия любовью с Анджелой напомнили Рамону о его жене и об Эстелле. Ее британский акцент вызвал у него ностальгические воспоминания о последних нескольких днях, проведенных с Элен и детьми, а запах ее тела и вкус кожи только усилил ощущение утраты Эстеллы в связи с тем обстоятельством, что Эстелла была бесконечно слаще. В результате он был разочарован. С таким же успехом он мог провести время с лошадью, поскольку она скакала на нем с азартом и выносливостью профессионального жокея. Получив удовольствие, она сползла с него и заснула в манере, присущей в большей степени мужчинам. Он посмотрел на ее белую рябоватую кожу, спутанные волосы и осознал, что не желает больше ни минуты оставаться в ее постели. Он встал, оделся и ушел, не оставив на прощание даже записки.