Барбара Бреттон - А может, в этот раз

Джо подошел к холодильнику и вынул бутылку пива. Не спеша вскрыл ее. Он не собирался ни оправдываться, ни объяснять что-либо, и Марина завелась по-настоящему.

Забыв об ужине, она вылетела из кухни и пронеслась мимо Слейда. Сейчас она почти жалела о том, что отец в свое время спас этого Мак-Марпи: без него мир был бы устроен более справедливо. Кристина правильно сделала, что ушла от него, но он так и не желает оставить ее в покое, продолжая досаждать ей и днем и ночью.

Он заслуженно потерял Кристину. Он груб и труден в общении, тогда как Кристина всегда оставалась вежлива и довольно приветлива. Да, она больше интересовалась дорогими тряпками и карьерой, но сейчас Марина уже не была так уверена в правильности своего взгляда на жизнь, согласно которому стремление к успеху и желание выглядеть красиво являлись проявлениями слабости.

Марина чувствовала внутренний разлад. Ее тянуло к женщине, олицетворявшей все то, что до сих пор она считала злом. В чем же дело? В том, что она внезапно примкнула к тому завистливому большинству, что всегда желает большего, чем может иметь, или она просто была более одинока и испуганна, чем может себе признаться?

Распахнув дверь, Марина вышла на улицу. Сгущались сумерки. С запада дул легкий ветерок, несущий аромат роз и клевера. Она приучила себя по вечерам думать о Зи, представлять, будто они с ним вдвоем в этом тихом спокойном месте, где можно забыть о горе, где они могут быть просто мужчиной и женщиной, которые любят друг друга.

Марина опустилась на ступеньку и села, обхватив руками колени. Однажды она рассказала о своих мечтах Зи, но он посмотрел на нее так, будто она говорила на чужом языке. Для него существовали лишь абстрактные понятия, такие как свобода, справедливость... Лунный свет и аромат цветов мало что для него значили, и она готова была принять то, что он ей предлагал, и не просить о большем.

И все же в такие вечера трудно было, глядя на звездное небо, не думать о клятвах и сладких обещаниях. Марина не заблуждалась на свой счет. Она была столь же невзрачной, сколь ее мать красивой. Еще в детстве она поняла, что та фея, что наделяет женский пол чарами, против которых мужчины бессильны, обошла ее стороной. Но для Зи физическая красота не имела никакого значения. В Марине он ценил совсем иные качества, и в его объятиях она обрела уверенность в своих силах.

Она закрыла глаза и попробовала представить Кристину и Джозефа юными и влюбленными, но ей это почему-то не удалось. Трудно было даже вообразить Кристину стыдливой и стеснительной, ловящей каждое слово Джозефа. Таких женщин, как она, мужчины вынуждены добиваться, а они лишь снисходительно принимают ухаживания с высоты своей неприступности. Марина к таким женщинам себя не относила.

Дверь позади нее открылась, затем тихонько закрылась. Марина почувствовала запах духов Кристины. Деревянная ступенька тихонько скрипнула, когда Кристина села рядом.

- Ты ужинала? - спросила Кристина.

- Нет, - ответила Марина.

- Не знаю, как ты, а я не настроена сейчас готовить, - сказала Кристина, доставая из кармана ключи от машины. - Я еду в пиццерию. Если хочешь, присоединяйся.

Марина не знала, согласиться или нет. Джозеф предупредил ее об опасности со стороны оппозиционных ее отцу сил, которые были настолько влиятельны, что могли достать ее даже здесь: Все так, но поверить в то, что в этом сонном городке ей может что-либо угрожать, было почти невозможно. Кроме того, здесь был Джозеф, черт бы побрал его характер...

- Подумай над моим предложением, - сказала Кристина, вставая.

- Я люблю пиццу, - выпалила Марина, - но Джозеф может не разрешить мне поехать без него.

Если бы девушка объявила, что она замужем за самим дьяволом, Кристина и то была бы удивлена меньше.

- Ты шутишь?

Марина вновь ушла в свою скорлупу.

- Больше ничего сказать вам не могу.

- Ты не его собственность. Это Америка - ты можешь делать что хочешь и когда хочешь.

- На все есть свои причины, - произнесла загадочную фразу Марина.

Кристина много бы дала, чтобы узнать, о каких причинах идет речь, но не зря она славилась умением держать себя в руках.

- Твое дело, - пожав плечами, сказала она. - Хочешь быть рабыней - будь ей. Такие вещи случаются, я могу понять.

Однако взгляд Кристины говорил совсем о другом. Пойдем, девочка! Что тебе сидеть здесь взаперти!

Марина оказалась у машины быстрее, и Кристине пришлось приложить усилие, чтобы не рассмеяться. Девочка достаточно предсказуема, впрочем, не настолько, чтобы стать Крис неинтересной. В ней что-то было, в этой Марине, - какое-то необычное, странное обаяние, что-то трогательное. Как ни парадоксально, Кристина чувствовала к ней искреннюю симпатию.