Тамара Перова - Желтый бриллиант

Николай Александрович встал, отряхнулся, изловил, как мог, этих настырных букашек и пошел искать дом № 32.

Деревня почти не изменилась, только стала более ухоженной. Перед домами — цветы, декоративные кустарники. Почти к каждому дому ведет укрепленный гравием подъезд. Недалеко от дороги открылся магазин. Этакий мини-супермаркет. Николай купил хлеб, колбасу, кусок белорусского сала, коробку чайных пакетиков и две бутылки водки. Когда он вышел из магазина, его как «током ударило». Июнь месяц. Сейчас на даче Татьяна, Артемка, может быть Васька или Лида! Ладно, продукты не пропадут, а водка — это его лекарство. Пересохло горло, ему невыносимо захотелось пить. Николай Александрович вернулся в магазин, купил литровую бутылку «Аква минерале» и тут же, в магазине, выпил. Продавщица, кавказская женщина лет сорока, спросила:

— Чего, не здешний, ищешь кого?

Николай Александрович смутился, как-то оробел.

— Да, я, того, в дом 32 иду, это — там, за спортивной площадкой.

— Да, за площадкой, стоит такой дом. Красивый!

Продавщица с любопытством, даже с опаской разглядывала неизвестного. Худой, почти лысый беззубый человек, с беспокойными, бегающими глазами, в черном костюме — среди лета, вызывал у нее подозрение и испуг. Она два года работает здесь, но ни разу не видела этого человека. От выпитой воды, теплого костюма и, прежде всего, от впечатлений, еще непосильных для его психики, у Николая Александровича дрожали руки, по лицу текли струйки пота.

— Тебе, зачем дом 32 нужен? Там давно никто не живет.

Продавщица — первый, совсем посторонний, незнакомый человек, с которым он разговаривал сам, без помощников и защитников. Последние почти три года ужаса и страданий, в беспамятстве, Николай Александрович провел рядом со старой матерью и женщиной из «Социальной службы», в маленькой квартире. Даже район, где он обитал, волею обстоятельств был пуст, безлюден и готовился к сносу.

Заикаясь, он, начал говорить:

— Раньше в этом дом, жил мой друг, ученый. Физику преподавал в институте. Я из другого города приехал, хотел навестить коллегу. Он, что, уехал куда?

Продавщица всплеснула руками.

— Так, ты ничего не знаешь? Ай-яй-яй! Ты, точно, знакомый? А то сейчас много разных людей ходит, все выпытывают, выспрашивают. Кому — работа нужна, кто купить или продать чего хочет! А этот, твой друг — так он жену свою бросил. С молодой женой или любовницей на юг куда-то укатил. Жена, говорят, от горя сильно болела, чуть не умерла! Она сюда ни разу не приезжала. Сынок их, кажется, в первое лето приезжал. Мы еще строились. Садовник, узбек, долго жил. А теперь — два года никто не появляется. Да мы уже магазин открыли, когда узбек уехал.

Николай Александрович, задумался.

— Дайте мне большую бутыль воды, подешевле. И пошел по направлению к дому № 32.

— Тебя, как звать-то? — крикнула вслед продавщица.

— Николай. Колей меня звать!

Дом стоял на прежнем месте. Только древесина немного потемнела. Красный фонарик «Охраны» не мигает, отключен. Калитка закрыта на ключ. Ключа, естественно, нет. Связка ключей от дачи всегда лежала в бардачке машины. Но машины тоже нет. Там, на участке, в укромном уголочке есть запасной комплект. Забор двухметровой высоты, из толстых, плотно подогнанных досок в металлической раме.

Николай Александрович прошелся вдоль заборов. Соседей справа и слева не было. Они всегда приезжали на выходные или в августе. На противоположной стороне участка небольшой «ничейный» тупик, где есть подход к забору. До тупика Николай Александрович шел по жаре с тяжелым пакетом продуктов и бутылью воды очень долго. Встретил несколько жителей деревни. Он открывал рот, чтобы поздороваться, но люди специально отводили глаза. Или они, действительно, не узнавали в нем знакомого человека?

Исследование забора со стороны тупика ничего не дало. Николай Александрович присел на бревно, которое осталось от их стройки. Вокруг росла крапива высотой с забор. Он снял пиджак, ботинки. Достал из пакета колбасу, хлеб. Он долго лазил по кустам крапивы, наконец, нашел баночку от зеленого горошка или от кукурузы. Таня всегда в кругу семьи возмущалась свинству соседей. Втихаря, собирала чужой мусор в мешки и вывозила вместе со своим. Еще Николай Александрович нашел ржавый кривой ножик. Таким ножом Филя зачищал стволы яблонь от старой коры, потом красил «помолодевшие» яблони побелкой. Николай Александрович пошкрябал нож, о металлическую стойку забора и вытер рукавом пиджака. В баночке из-под кукурузы жил паук. Он прогнал паука, вытер баночку краем рубахи, налил водки, мелко нарезал колбасу и сало. Обед вышел на славу! После второй баночки захотелось спать. Николай Александрович расстелил около бревна пиджак, накрыл голову куском бумажного мешка от цемента, найденного там же, в крапиве, и крепко заснул.