Тамара Перова - Желтый бриллиант

— Вы бывали в Бадене? — учтиво спросил Микола.

— В прошлом году — прожила больше месяца в августе.

— Тогда вы видели сад Розеннойхайте.

— Видела и потеряла покой и сон.

— Теперь Вы его вновь обретете.

Кухня, несколько нестандартная, но роскошная. В конструкции мебели, обилии полок и полочек, белых кружевных «подзорах» на окнах, темных деревянных балках на потолке, необычной, под старинную угольную печь, плите класса «люкс» уже витал аромат Голландии.

Осматривая большую столовую, не сдерживая восторга, госпожа Таня, воскликнула:

— Здесь я повешу натюрморты Питера Класа и Вилема Хеда, а в маленькой гостиной — Питера Брегеля — младшего.

Микола удивленно посмотрел на покупательницу.

— Вы имеете в виду принты на клеенке, что продают в магазинах?

— Не-ет, как можно!

— Тогда — копии? Ведь подлинники — бесценны.

Таня слегка покраснела.

— Да, я имела ввиду — очень хорошие копии.

— Это любопытно. Я буду любопытно смотреть. Это важно, что Вы сказали, какие картины, это серьезно меняет дело.

Второй этаж — более спокойный. Выдержан в классическом стиле. Госпожа Видова определилась со спальней и своим кабинетом. В спальне, рядом с кроватью, на небольшом возвышении стоит Египетская кошка.

Микола недовольно пробурчал:

— Раз Вы не можете расстаться с этим безмозглым животным, тогда я знаю, с какими импрессионистами этот наглый кот подружится.

Госпожа Таня хохотала до слез.

Еще осталась гостевая спальня и сдвоенная комната — кабинет со спальней и большим кожаном диваном. Госпожа Видова особое внимание уделяла именно этому объекту. Микола удивился.

— Вы, кажется, живете в одиночестве?

Она почти грубо ответила:

— Ко мне приезжает внук-школьник. Здесь надо разместить портреты, вернее, гравюры, великих ученых-физиков. Смотрите — вот так, именно так!

Все документы — оформлены, деньги заплачены, дом — куплен.

Продолжаются последние отделочные работы. Они продлятся месяца два. Госпожа Таня Видова и дизайнер Микола Швабский бурно обсуждают каждую деталь интерьера. Микола никак не может понять заказчицу. Она уверяет, что будет жить в доме одна, но все, что она предлагает и требует, как будто рассчитывается на присутствие третьего лица, определенно не внука-школьника. Тем более, третий этаж, как правило, рассчитанный именно на молодежь, остается временно нетронутым. Именно там, с точки зрения дизайнера, можно воплотить самые смелые идеи! Госпожа Таня строит свой дом с оглядкой на кого-то или в память о ком-то.

Впрочем, Миколе все равно. Получит деньги, уедет. Останутся рекламные фотографии для будущих проектов. Женщины его не волнуют, даже очень красивые, очень богатые или очень молодые. Никакие. А вот картина Брегеля — младшего! Вернее, деньги, которые предлагает за нее его следующий клиент — владелец скотоводческих ферм из Техаса. Ранчо, которое он возводит практически в поле, сводит с ума своей безвкусицей. Ему, вернее интерьерам его жилища, скорее подойдет гений Энди Уорхла, его консервные банки, но никак не великий Питер Брегель. Но воля заказчика — закон.

Микола все продумал и подготовил. Он легко убедил госпожу Таню в необходимости проверить на подлинность главный шедевр ее уникальной коллекции. В Главных реставрационных мастерских у него друзья. Не зря же он столько лет в Москве. Там прекрасная современная рентгеновская аппаратура, картине — никакого вреда. Новое экспертное заключение не помешает. Процедура — дорогая, особенно документ о подлинности шедевра, или умелой копии. Кстати, такая копия стоит ненамного меньше подлинника.

— Госпожа Таня, мне очень неловко просить, но, если можно, деньги заранее, пятьсот тысяч долларов. Там огромная очередь, но я влез. Очень неловко, но времени мало. Нам скоро пора расставаться!

Конечно, добрая Таня на все согласилась.

В Главных реставрационных мастерских у Николы Швабского, действительно, был старый приятель. Они сдружились еще во время учебы в архитектурном институте. Теперь его дружок возглавлял отдел экспертизы западно-европейской живописи. Картина Брегеля — младшего его не интересовала. Достаточно фотографий нужного размера для таможни и корявой расписки на листочке бумаги, написанной на улице, на морозе, неизвестной художницей Машей Громилиной в том, что она в учебных целях сделала копию малоизвестной картины голландского художника Питера Брегеля — младшего, основываясь на иллюстрации в монографии «Живопись Западной Европы». В расписке указаны все паспортные данные горе-художницы, проживающей в городе Торжок, Тверской губернии и оплаченная лицензия на продажу на «Вернисаже» на Крымском Валу произведений искусства, созданных собственными руками и вдохновением. Расписку, под диктовку, за сто долларов, на автобусной остановке написала пожилая женщина с бутылкой пива, торчащей из кармана старого пальто.